И улыбнулся Харуке:
— Всё наладится, Сато-сан. Ссоры — это нормально. Даже у героев романтических манг бывают трудные времена.
Юкино смотрела на него с подозрением:
— Что-то ты слишком добрый сегодня. И мудрый. Это не заразно?
— Побочный эффект от чтения серьёзной литературы! — он отсалютовал и начал подниматься по лестнице. — Приятного вечера, дамы! И да прибудет с вами сила винишка!
Казума открыл дверь и проскользнул внутрь, готовясь к любым неожиданностям. Но Рин уже сидела на его кровати, листая мангу. На сердце отлегло.
— Я принёс провизию! — прошептал он, показывая пакет. — Правда, большую часть пришлось оставить девчонкам, но нам тоже досталось немного шоколада и…
— Ты такой заботливый, — она улыбнулась, откладывая чтиво. — Особенно с Харукой.
— А, ты слышала? — он смутился. — Просто… она хорошая девчонка. Заслуживает лучшего, чем…
— Чем парень, который не ценит её чувства? — Рин закончила за него.
— Именно! — Казума плюхнулся рядом. — Кстати, вспомнил ту глупость с признанием ей. Ты же в курсе, что это было не по правде?
— В курсе. Твои одноклассницы те ещё болтушки, — улыбнулась Рин. — Но, что насчёт той розоволосой милашки?
— Мияко? Скажем так, она пыталась подбодрить меня ещё в тот вечер, когда я приходил к тебе домой.
— Понятненько, — немного смутилась она.
— Я захватил вино, — вынул он из пакета бутылку красного.
— Ты точно что-то задумал, — лукаво прищурилась Рин.
В комнате было темно — только лунный свет струился через окно, создавая романтичную атмосферу. Казума и Рин сидели на кровати, передавая друг другу бутылку вина. Получилось почти комично — пить прямо из горлышка, как подростки, хотя одна из них учительница, а второй… второй просто впервые чувствовал себя по-настоящему счастливым.
— Знаешь, — прошептала Рин, глядя на луну, — до сих пор не верю, что сейчас здесь. С тобой. Пью вино и чувствую себя такой живой.
— Самый счастливый вечер в моей жизни, — Казума улыбнулся, глядя на неё.
В лунном свете она казалась почти нереальной — растрёпанные волосы, блеск в глазах, лёгкий румянец на щеках. Совсем не похожа на строгую учительницу биологии.
— Расскажи мне что-нибудь, — попросила она, придвигаясь ближе. — Что-нибудь настоящее. Не про аниме или мангу. Про себя.
— Я… — он замялся. — Сейчас я боюсь проснуться. Боюсь, что это всё сон. Что завтра приду в школу, а ты снова будешь просто Накамура-сенсей, и всё это окажется просто красивой фантазией одинокого хикки.
Рин взяла его за руку:
— А я боюсь, что не смогу больше притворяться. Что когда ты войдёшь в класс, я забуду все свои лекции, потому что буду помнить только эту ночь. Твою улыбку. Твои глаза. Это вино. Эту луну.
— Мы ведь ужасно рискуем, да? — прошептал он.
— Ужасно, — согласилась она. — Но… Я почему-то совсем не боюсь.
Они сидели в тишине, держась за руки, и луна освещала их лица, делая этот момент похожим на кадр из самого красивого фильма о любви. И их губы встретились в медленном, чувственном поцелуе. В нём не было той отчаянной спешки, что раньше — только нежность и тепло. Рин обвила руками его шею, и они мягко опустились на кровать.
Казума осторожно гладил её волосы, наслаждаясь их шелковистостью. Каждое прикосновение было как маленькое откровение. Рин прижалась ближе, оставляя дорожку лёгких поцелуев на его шее, и по телу пробежала дрожь.
— Рин… — выдохнул он.
Она закусила губу:
— Прости…
— Не вздумай останавливаться… мне слишком хорошо, — прошептал краснючий Казума.
Вино туманило разум, делая всё происходящее похожим на прекрасный сон. Её руки скользнули под его футболку, и от этого прикосновения перехватило дыхание. Он притянул её для нового поцелуя, более глубокого, более требовательного. Её тихий стон отозвался во всём теле. Платье Рин задралось, обнажая стройные ноги, и Казума на мгновение потерял способность дышать. Всё было как в тумане — жар их тел, сбившееся дыхание, прикосновения, от которых кругом голова. Он уже смело провёл рукой между её бёдер, к самому сокровенному. Рин выгнулась навстречу его осторожным ласкам, и этот жест был полон такого доверия, что у него защемило сердце.
— Ты уверена? — прошептал он, покрывая поцелуями её шею.
— А ты? — она посмотрела на него затуманенными глазами.
— Я люблю тебя, — вырвалось у него. — Так сильно, что иногда больно дышать.