Харука заалела, но ничего не ответила. Мияко направилась к выходу, бросив взгляд на Ямагути и подумав о том, как эта поездка может всё изменить…
…
День продолжался, затягивая всех в привычный круговорот учебы. После математики пришло время для японского языка и литературы. Учительница, строгая женщина в очках, вошла в класс, элегантно помахивая веером, будто пытаясь отогнать не то духоту, не то собственное недовольство мирозданием.
— Откройте учебники на странице 84, — объявила она тоном, не терпящим возражений. — Сегодня разберём поэзию Басё.
Класс зашелестел страницами. Казума молча листал учебник, вникая в строки старинных хайку. Несмотря на всю свою холодность, внутри он всегда уважал поэзию. Особенно ту, что скрывала горы эмоций за короткими фразами.
"Весна уходит.
Плачут птицы.
Глаза у рыб п олны слезами"
«Басё, старик, ты точно понимал, каково это,» — подумал он, скользнув взглядом по строкам.
Урок тянулся медленно, загустело, оставляя всех в странном состоянии полудрёмы.
Далее по расписанию была химия.
К предпоследнему уроку — истории — ученики выглядели измотанными, как после изнурительной тренировки.
— Сегодня говорим о периоде Эдо. — Учитель истории говорил с таким энтузиазмом, будто сам лично общался с Токугава Иэясу. — Этот период — одно из самых удивительных времён в истории Японии.
Казума слушал вполуха, наблюдая за тем, как ветер играет листвой деревьев за окном. И думал, как странно, что история может быть одновременно такой далёкой и до боли близкой.
«Борьба за власть, предательство, бесконечные циклы… Токугава, наверное, тоже разочаровывался в людях, как и я.»
Сквозь поток мыслей и лекцию учителя время пролетело быстрее, чем ожидалось. Звонок возвестил о конце урока, и ученики потянулись к выходу на обеденную перемену.
…
Последний урок дня был физкультурой, и погода словно специально решила подыграть занятию на свежем воздухе, а не в спортзале. Яркое солнце освещало школьный стадион, зелёная трава переливалась под лёгким ветерком, а чистое синее небо создавало иллюзию идеального весеннего дня.
Ученики класса 2-Б вышли на поле уже переодетыми в спортивную форму. Парни поправляли футболки и проверяли шнуровку кроссовок, девчонки собирали волосы в высокие хвосты. Всё выглядело обыденно — до тех пор, пока не появилась Годзилла-сенсей.
— НУ ЧТО, СТАДО СОННЫХ УЛИТОК, ГОТОВЫ СЖИГАТЬ КАЛОРИИ ОТ МАМКИНЫХ ПИРОЖКОВ⁈ — её громовой голос прокатился по стадиону, заставив нескольких учеников невольно вздрогнуть.
Кто-то из парней шепнул соседу:
— А она точно не служила в армии?
Казума стоял чуть в стороне, глядя на своих одноклассников. У него не было привычки шутить в таких ситуациях, но даже он внутренне усмехнулся.
«Если кто-то и может заставить человека бежать до полного изнеможения, так это Годзилла-сенсей. В этом ей нет равных.»
Все начали выстраиваться в ровную линию, пока учительница обходила их медленным, почти хищным шагом, словно тигрица, выбирающая жертву. Её взгляд остановился на Казуме.
— Эй, Ямагути! — выкрикнула она, уставившись на него. — Что за кислая мина⁈ Боишься, что простая пробежка отправит тебя на тот свет⁈
Он посмотрел ей в глаза, и уголок его губ дрогнул в опасной полуулыбке.
— Сенсей, если я и умру, то только от скуки, — ответил он с ледяным спокойствием.
Годзилла-сенсей прищурилась, заметив его припухлость под глазом, взглянула на руки. И, естественно, всё поняла.
— Дерзишь, пацан. Ещё и в таком виде? Ты что, на ринге тренировался вместо школы?
Шёпот и смешки прокатились по рядам. Казума невозмутимо ответил:
— Нет, сенсей. Просто немного неудачно столкнулся с жизнью.
Годзилла сузила прищур ещё сильнее.
— С жизнью, значит? Что ж, давай проверим, как ты справишься с ней на моём уроке.
И не оборачиваясь, указала пальцем на беговую дорожку стадиона.
— Круги, Ямагути. Будешь бежать весь урок. И не вздумай халтурить! — её голос прозвучал как приговор. — Каждый круг — на результат. А остальные, — она повернулась к шеренге, — давайте разомнёмся, пока наш «гладиатор» демонстрирует свою форму!
Казума лишь коротко кивнул и направился к старту.
«Бег, так бег. Мне даже в радость.»
Первые несколько кругов он бежал ровно, не форсируя темп. Ноги двигались почти механически, а в голове всё ещё крутились воспоминания о событиях последних дней.
«Бегать круги вокруг стадиона — разве это не идеальная метафора моей жизни? Пытаюсь вырваться из прошлого, но всё равно двигаюсь по замкнутому кругу.»