Вместо ответа она потянулась за поцелуем. Её пальцы слегка дрожали. Волновалась.
Одежда медленно уступала место прикосновениям. Казума целовал её плечи, ключицы, спускался ниже, наслаждаясь каждым моментом, каждым её тихим стоном.
— Ты моё совершенство, — прошептал он, глядя на неё — разметавшиеся волосы, припухшие от поцелуев губы, влюбленный взгляд. — Рин, я…
— Будь нежен со мной, Казума… — она закусила губу. Притянула его к себе, сплетая их тела в единое целое. И почувствовала этот момент единения. Каждое движение было как волна — медленная, чувственная, уносящая всё дальше от берега реальности. Они тонули друг в друге, растворялись, становились чем-то большим, чем просто учительница и ученик, чем мужчина и женщина. Каждый вздох как признание, каждое прикосновение — обещание. Движения становились более страстными, более требовательными. Рин выгибалась, её пальцы впивались в его плечи, оставляя следы — метки их запретной любви. Казума покрывал поцелуями её шею, щёки, губы. Запоминая, впитывая её реакцию, все тихие стоны.
— Я так долго мечтала об этом… — прошептала она ему на ухо, и от её горячего дыхания по телу пробежала очередная приятная дрожь.
— Как и я…
Они двигались в едином ритме, как волны в океане чувств. Любое прикосновение — электрический разряд, очередной поцелуй — словно глоток живой воды. И вот. Пик. Движения становились всё более быстрыми, более отчаянными. Рин шептала его имя как откровение. Казума чувствовал, как реальность растворяется в водовороте ощущений. Её тело выгнулось дугой, пальцы впились в его спину. Наслаждение накрыло их одновременно, унося за грань…
…Они лежали, обнявшись, пытаясь восстановить дыхание после очередного акта любви. Лунный свет ласкал разгорячённые тела, превращая капельки пота в маленькие бриллианты.
— Я люблю тебя, — прошептал Казума, целуя её висок. — И если это сон, я не хочу просыпаться.
Рин прижалась к нему теснее:
— И я тебя…
И устроилась у него на груди, слушая биение его сердца. В этот момент не существовало ни запретов, ни правил, ни завтрашнего дня. Только они двое…
…
Первые лучи солнца едва пробивались сквозь окно, когда Рин осторожно поднялась с кровати. Она посмотрела на спящего Казуму — растрёпанные волосы, умиротворённое лицо, лёгкая улыбка на губах. Он выглядел таким юным и беззащитным, что сердце сжалось от нежности.
Она тихонько достала туфли и сумочку из-под кровати, стараясь двигаться бесшумно, как кошка.
— Решила уйти не попрощавшись? — его тихий голос заставил её замереть.
Рин обернулась. Казума смотрел на неё сонными, но счастливыми глазами.
— Не хотела тебя будить, — прошептала она.
— Больше так не делай, — он улыбнулся. — А то бы подумал, что всё это просто очень хороший сон.
Рин почувствовала, как краска заливает щёки. Протрезвела. Теперь смущалась, как малолетняя девчонка.
Казума поднялся и подошёл к ней, обнимая:
— Я люблю тебя, Рин, — прошептал он ей на ухо.
Она прижалась к нему, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди от счастья.
— А теперь, — он отстранился с озорной улыбкой, — давай попробуем провести секретную операцию по выводу учительницы биологии из дома, где спят две очень любопытные девушки.
— Звучит как миссия невыполнима, — тихо рассмеялась Рин.
— Даже сложнее, — он выглянул за дверь. — Потому что одна из них — моя сводная сестра с феноменальным слухом, а вторая — школьная принцесса с разбитым сердцем. Прямо как в той серии…
— Казума, — она закрыла ему рот ладошкой, — может, сначала выберемся отсюда?
Глава 2
Казума осторожно вернулся в дом. Сердце билось как сумасшедшее — он только что проводил Рин через чёрный ход, и последний их поцелуй всё ещё горел на губах.
Его мысли прервал стон с дивана. Харука, свернувшись калачиком, спала, используя колени Юкино как подушку. Сама Юкино тоже дремала, откинув голову на спинку дивана. Вокруг них живописно располагались пустые бутылки и коробки из-под шоколада.
— Ммм… сколько времени? — пробормотала Юкино, приоткрывая один глаз.
— Семь утра, — Казума постарался звучать как можно более непринуждённо. — Решил проверить, живы ли вы после… эм… вечера утешения.
— Ох, — простонала Юкино, пытаясь пошевелиться, но замерла, вспомнив про Харуку на коленях. — Кажется, мы немного увлеклись…
— Немного? — Казума приподнял бровь, разглядывая батарею бутылок. — Да у вас тут целый фестиваль получился.
— А ты чего такой бодрый? — Юкино прищурилась, разглядывая его. — И… счастливый?