Я выхожу из машины, жалея, что не взяла цветы или хотя бы конфеты. Я беспокоился о более реальных вещах, чем как произвести на родителей впечатление. Д
Вдруг она мне откажет? Даже не пустит в квартиру.
Я поднимаюсь по ступенькам, перепрыгивая две сразу. Глубоко вздыхаю и поднимаю руку, чтобы позвонить, когда дверь распахивается, и я смотрю в лицо женщины, которая сильно напоминает мне Рину.
– Доброе утро. Вы мать Екатерины Смирновой?
– А ты тот самый преподаватель? – Она хмурится и оглядывается через плечо.
Кажется сейчас передо мной захлопнут дверь и Рину я не увижу.
Сам дурак! Не должен был отпускать ее.
– Она рассказывала обо мне?
Мать кивает и все же жестом приглашает меня внутрь.
– Не могу поверить, что ты здесь. Она с самого возвращения с ума сходит.
Я выдохнул. Первый барьер преодолен. С остальными я как-нибудь справлюсь!
– Как она?
Мать поджимает губы и ведет меня на кухню.
– Она тоскует. Снова бросила учебы и считает дни, когда ее примет врач и выпишет таблетки. Мечтает снова провалиться в забытье.
– Я… – начинаю, но тут же замолкаю, когда в комнату входит мужчина, должно быть, отец Рины. Его глаза встречаются с моими, он хмурится, когда смотрит на меня.
– Явился, значит, – вздыхает он. – Что делать думаешь?
Отец мне не даст никакой поблажки. Я для него еще один осквернитель дочери и я его понимаю.
– Просить прощения, – честно признаюсь я. – Я был неправ. Хочу, чтобы она выслушала меня и… Простила или послала.
– А если простит? – снова прижимает меня к стене ее отец.
– Полагаю… – если скажу оттрахаю, ее родители меня не поймут. Они смотрят на меня, как на взрослого, определившегося мужчину. Ждут от меня серьезных поступков и полной ответственности за свою дочь. И ведь они правы. – Женюсь.
Отец ухмыляется.
Мать смотрит на меня так, будто я только что рассказал им великую тайну вселенной.
– Может чай будешь? Или ты голоден?
– Нет… я…
Я смотрю туда, где наверняка прячется Рина. Сейчас я больше жизни хочу поговорить с ней.
– Она у себя, – тихо говорит мать, словно слышит мои мысли. – Она не выходит, когда… не в себе..
Мое сердце стучит в груди. Я не знаю, что еще сказать этим людям, чтобы они пустили меня к моей Рине.
– Ты ее любишь? – спрашивает мать.
– Да.
– Тогда иди к ней, – вмешивается отец. – А мы с матерью прогуляемся до магазина. Давай дадим им немного времени на примирение.
Я с благодарностью провожаю их взглядом и дожидаюсь, когда захлопнется дверь, прежде чем встать и найти комнату Рины.
Я проклинаю себя за собственную глупость, когда стою перед дверью ее спальни, потом и стучу.
– Рина, открой дверь, пожалуйста.
Я прислоняюсь к двери, стучу каждые несколько секунд, прежде чем она открывает.
– Что?… Что ты здесь делаешь? – спрашивает она, и я на секунду смотрю на нее.
Узкие леггинсы выделяют ее стройные ноги, а крошечный спортивный литоп едва прикрывает ее упругую грудь. Мой член просыпается, видя ее так близко и вдыхая ее запах. Ее лицо бледно, а глаза красные, как будто она плакала последние несколько дней. Волосы собраны в хвост, несколько прядей выпадают из резинки, и я замечаю, что ее губы слегка дрожат.
– Почему? – Я делаю шаг к ней. – Я думаю, мы уже разобрались с тем, что ты мне идеально подходишь. Тебе нужно напомнить?
– Я… я не… – Ее голос прерывается, и я делаю последний шаг к ней, обхватываю рукой за тонкую талию и притягиваю к себе.
– Ты моя, Рина. И я никогда не прощу себя, что отпустил тебя.
Я стираю с ее щеки слезы и говорю то, что давно должен был сказать:
– Я люблю тебя. И я не хочу больше жить в этом мире без тебя.
– Мне нужно, чтобы ты кое-что узнал, – сквозь всхлипывания произносит она.
– Нет. Я знаю все, что должен. И ничего не заставит меня изменить решения. Не заставляй меня уходить. Я не смогу без тебя.
Слезы наворачиваются у нее на глазах, но она держится.
– Но ведь это ничего не меняет? Мы больше не вместе?
– Если ты хочешь… Если ты простишь меня, то мы вместе. Отныне и навеки.
У нее перехватывает дыхание, а затем слезы быстро катятся по лицу, и я ненавижу себя за то, что она плачет из-за меня.
– Пожалуйста, – хнычет она, – не надо.
Я обнимаю ее и прижимаю к своей груди.
– Малышка, пожалуйста, не плачь.
– Я не хочу с тобой прощаться. Я не смогу.
Ее мольбы заставляют мое сердце биться чаще, и я хочу сделать что угодно, чтобы избавить ее от боли.
– Это в последний раз, когда я отпустил тебя, – шепчу я ей на ухо. – И за это я прошу прощения. Больше никаких прощаний. Я буду заниматься с тобой любовью до тех пор, пока наши тела в состоянии двигаться. Я буду вспоминать каждую клеточку тебя, чтобы больше никогда не забыть.