Хлопковые, атласные, кружевные... Он видел их много. Брал по дешевке. А она дала ему гораздо больше, чем синтетику на своем теле.
- Ты занимаешься творчеством? Каким? Пишешь книги? Или ты поэтесса? - вывел последнюю букву Кирилл и отложил письмо.
Ему было так интересно прикоснуться к ее судьбе, пусть и самыми кончиками пальцев. Как же так угораздило эту бездонную душу с цветущими маковыми полями в его сырую пустоту? И отчего она так несчастна? Есть ли у него шанс побороться за ее счастье?
Дверь камеры открылась, и полицаи втолкнули человека. Зверь закрыл на секунду глаза. У него нет шансов... Ему отсюда никогда не выбраться. У Кристины черная полоса обязательно закончится белой, а у его черноты нет конца и края. Он - лишь пылинка на ее пути.
- Слушай, дружище, я все объясню, - затараторил Серый.
- Заткнись, - прорычал Зверь, снова возвращаясь в свое болото, где он был вождем.
- Подожди, я все...
Кулак отбросил челюсть Серого в сторону. Харкающий звук оповестил его о том, что пары зубов теперь не достает. Его буквально пожирали языки яростного огня, он жаждал расправы. Кирилл угомонил себя, призывая человека быть выше зверя. И нет, он ненавидел бывшего друга по камере не за то, что на его теле остались синяки после бесед с начальством тюрьмы. Вовсе нет. Он загорался синим пламенем от мысли, что эта тварь посмела посягнуть на нее, на Кристину, на ангела с темными крыльями.
- Ты вообще понимаешь, что ты сделал? Ты попутал чутка, браток. Попутал своих шлюх с воли и ее. Ты попутал все на свете, если однажды решил, что можешь присвоить себе мое имя.
- Только не бей, - взмолился Серый.
- Нужен ты мне. Над тобой и без меня неплохо поработали.
Серый представлял из себя жалкое зрелище перебитой человеческой куклы. Видимо, разъяснительные беседы приняли слишком уж физический характер. Однако, оставить все так, как есть, он не мог. Любое действие в этом мире влечет за собой последствия. Каждый урок должен быть закреплен.
В руках Зверя появилась зажигалка. Серый дернулся, но рука мужчины крепко его держала.
- Запомни, что у меня нет друзей, - произнес Кирилл, и короткое пламя коснулось загрубевшей кожи щеки. - И никогда не было. Вы, местные шавки, приблудившиеся под мой бок, не мои друзья. А значит, выручать тебя в твоих грязных делишках буду тоже не я.
Серый орал дурниной. Он и так был не в самом хорошем состоянии, еще и это... На его лице красовался мясистый ожог.
- Теперь, каждый раз видя себя в зеркало, вспоминай, какая ты гнида.
Слова Зверя плевком осели на ожоге Серого. Его руки дрожали. Он бы передавил ему шейные позвонки с такой смачной радостью... Образ Кристины остановил его. Он не упадет так низко. Ради нее.
Абстрагировавшись от суеты камеры, Кирилл окружил себя ее письмами и стал перечитывать их. Если когда-нибудь он окажется на воле, эти письма он будет хранить в шкатулке. Вместе с любимым колечком Яны. Все, что было для него дорого, он потерял. Только находил и тут же терял. Все, без остатка, оставляя себе только шрамы на память.
Глава 11
Глава одиннадцатая
Если бога нет, то кто тогда смеется над нами откуда-то сверху? Кто-то точно должен...
Воздух пахнет бедой. Это такой судорожный, терпкий, щекочущий лезвием тонкую кожу запястья запах. Так пахнет боль. Таким ароматом цветет отчаяние, разбрасывая свои увядшие с рождения лепестки. Иногда лучше не родиться, ведь это не то же самое, что умереть. Иногда лучше не знать, что стало бы с миром, если бы в нем не было тебя. Бабочка бы взмахнула крыльями под другим углом...
- Ну привет, - произнесла Кристина, пряча глаза под огромными очками и лицо - под кепкой.
Она здоровалась с домом, из которого бежала так быстро, так далеко, так... навсегда. Но навсегда можно только умереть, а она жива, значит, ничего не кончено. Вот и сейчас она неуклюже топталась перед первым подъездом старенькой десятиэтажки, изучала ступеньки, оскорбленные окурками и плевками, выскобленные от множества прикосновений перила и свежеокрашенную дверь так пристально, словно в этом был смысл. Но смысл перестал существовать в ее жизни давно.
Ладонь горела от связки ключей, которая жгла кожу. Три ключа: от домофона, от верхнего замка и от нижнего. Она клялась себе раздробить эти проклятые ключи молотком, а потом бросить их в камин, но вместо этого она сжимала их сейчас в руке. Просто бренчащее железо, но оно открывает дверь в бездонный ад.
- Девушка, вам открыть дверь?
Оказывается, кто-то уже успел пройти мимо нее и подняться наверх, пока она зависала в своей темной матрице.