Расцеловавшись и распрощавшись, они закончили разговор. Впереди маячила дешевая шашлычка с громкой музыкой и до тошноты аппетитным ароматом. Жареное мясо. В собственном соку. Лимон. Приправы. Кажется, он чуть не подавился своим же языком.
- Денег тюремщики выдали, можно немного шикануть, - решил мужчина и направился к первому свободному столику.
Под открытым небом, с дымящимся шашлыком на пластиковой тарелке, в окружении нормальных людей он, кажется, снова вспомнил, каково это: жить. Не всякое существование можно назвать жизнью. Уж ему ли не знать. Мимо проходили красивые девушки с яркой помадой, в коротких нарядах, с развевающимися на ветру волосами... В сердце сдавило. Каким же он был отбросом на их фоне, на фоне всей этой жизни.
- Мужик, я присяду? А то мест больше нет, - попросился к нему «в гости» рабочий в комбинезоне.
- Конечно.
- Пивка охота рубануть, упахался. А ты откуда или куда, если не секрет? Я Тоха, кстати.
- Кирилл, - в знак вежливости ответил Кулагин. Ему не нужна была компания, слишком долго она у него была, хотелось побыть с этим миром наедине. - Откуда. От матери из деревни.
- Я бы тоже к своей сгонял! Но пока некогда, бабло поднимать надо.
Кирилл качнул головой. Это была одна из причин, почему он не остался под всегда заботливым крылом матери. Какие деньги можно заработать в деревне? Мелочь. И сидеть на шее у матери? Хороша же будет у нее жизнь! Сын - уголовник, зарабатывающий копейки. Слухи по деревне пойдут, будут коситься на их дом... К черту.
- И что, нормально поднимаешь? Где работаешь?
- На заводе тут, недалеко. Труд тяжелый, но деньгами не обижают, - пожал плечами Тоха. - Выбора-то нет, а для деревни это колоссальные деньги.
- Ты прав... А туда еще нужны люди? - поинтересовался Кирилл, подхватив идею заработка.
- Зависит от того, что умеешь.
- Если требуется работа руками - умею все.
Как неожиданно он смог найти работу! Осталось только отыскать жилье, и тогда можно даже считать, что жизнь удалась. Вот так некоторые движутся по социальной лестнице вниз: из князей в полнейшую грязь. Остаться бы у матери, в тепле и уюте, в любви, которая не изменит никогда, которую не подкупишь блеском золота. Но риск слишком велик, чтобы подвергать ее опасности. Он прекрасно понимал эту схему, в ней не было ничего нового и удивительного: его выпускают, как пса из будки, снимают цепь и дают побегать на воле вдоволь, а потом... Потом накинут на шею новую петлю, еще жестче и больнее. Рано или поздно к нему придут гончие, сначала будут говорить, потом требовать, угрожать, а дальше... Об этом лучше не думать.
Хмель переливался янтарем в его стакане. Никогда еще пиво не было таким вкусным, таким желанным, таким недосягаемым. Не думал он никогда, что вкус жизни - это вкус пива. Вкус шашлыка. Пыль проходящей рядом с кабаком дороги. Шумный смех компаний подростков.
- Куда бы еще пристроить свое тело, - пробубнил мужчина, когда товарищ по пиву покинул его. - Никого нет...
Он перебрал всевозможные варианты: от всех друзей и приятелей до строительных бараков. Людей, которые бы могли впустить его на время в свое жилье, не было. А в бараки и ночлежки его не пустят. Денег еще хватит на несколько дней мотельной жизни. Но что потом? Он пытался выйти на контакт с Кристиной, но она пропала с его радаров так же быстро, как и появилась на них. Почему? Чем он ее обидел?
- Чем же может оттолкнуть женщину зек? - ухмыльнулся Кулагин и допил пиво.
Надоел он ей. Или поняла, что сделала ошибку, связавшись с таким типом, как он. Его это, наверное, немного расстроило. Она понравилась ему. Много у них общего: грустного, темного, холодного прошлого. И настоящее не самое радостное. Выхода в своей нынешней ситуации он не видел, хоть убей. Жить на улице - все, что ему остается. Что ж, разыграет последнюю карту, пусть она и не козырная. Явится к Кристине на порог.
Глава 13
Глава тринадцатая
В раю нас разделили по цвету кожи и разрезу глаз и скрепили договор кровью.
Точно отмеренный удар обрушился на лицо девушки. Он, как и сотрудники уголовного розыска, умел бить так, чтобы ни один криминалист не отыскал следов. Он называл это «макияжем без макияжа», если выражаться языком этих шлюх, которые не умели быть покорными.
- Фанат, да? Точно фанат? - переспросил Виктор в сотый раз, толкая Кристину на кровать.
- Да, - всхлипнула она, но не от боли, от... удовольствия.
Простынь была зажата между посиневшими от отчаянной хватки пальцев. Так утопающий держится за волосок, который все равно оборвется. Он горел от ярости; она видела в его глазах кровь, ее кровь, которой он хотел забрызгать стены этого дорогущего обиталища. Но его руки были связаны, ведь она не может пропасть или быть найденной мертвой, как многие другие охотницы за богатыми головами... головками. И этот факт его беспомощности заражал ее лихорадочным счастьем.