- Нет, не надо, - поздно опомнилась Кристина, зная, что парик, скорее всего, был непрочно прикреплен к голове после всех событий.
- Все нормально, - успокоил ее Кирилл и взялся за волосы.
Не рассчитав силы, девушка дернулась от него, чтобы спасти себя от позора, и именно это необдуманное движение привело к тому, что парик отделился от головы.
- Господи, - выдохнул он, когда вместо хвоста на ее голове у него на руках остались целые клочья волос. - Боже мой, я подумал, у тебя волосы вылезли с головы... Что это такое?
- Когда тебя просят не трогать что-то, засунь свои руки себе в... Идиот, - разозлилась от смущения и стыда Кристина.
Она стянула до конца накладные волосы и уставилась на него в ненависти. На глаза навернулись слезы. Такого унижения в ее жизни еще не было. Кирилл находился в не меньшем шоке. Не женщина, а целый ящик сюрпризов, причем не самых приятных. Больно кольнула мысль, что он мог уже понабраться от этой мадам легкого поведения всяких болячек. Он одернул себя, чувствуя стыд за эти мысли, и не потому, что она была женщиной. В первую очередь - человеком, а его всегда учили быть, как сейчас говорят, толерантным к любым людям.
- Кристина...
- Пошел вон из моей квартиры! - заорала она, а по лицу покатились черные слезы и задрожали фальшивые ресницы. - Вон! Если сейчас же не умотаешь отсюда, я вызову мусоров, и вернешься ты на свою проклятую зону, с которой тебя выпустили к людям!
Кирилл прикрыл дверь в ванную и, подхватив сумки, вышел. Кристина приняла решение не бороться, впервые не душить боль, а дать ей вылиться сполна из глаз. Она окунала руки в пену и со злостью терла бритую голову, пока кожа не начинала гореть. Следующим на очереди было лицо. Глаза щипало от мыла, но она плакала и терла их.
- Чтоб вас всех черт на месте пришиб, - плакала она, забившись в угол ванной, все также в белье. - Или меня, наконец-то, уже!
Зачем он пришел к ней? Зачем снова бередит иголкой эти раны, свежие и саднящие? Где-то в глубине этой кипящей ненависти с душком сероводорода Кристина понимала, что дело не в нем, а в ней. Какая женщина по своей воле захочет предстать перед мужчиной в таком виде? С побоями? Шрамами? С бритой головой и макияжем с трассы? С гнилым мясом вместо души?
За шумом душа и своими слезами Кристина не услышала, как дверь квартиры снова открылась. Кирилл тихонько прошел внутрь за пакетом, который не зацепился с остальными сумками. Стоял он как раз возле двери ванной. Мужчина уже хотел уйти, незаметно для нее, чтобы еще больше не причинять ей дискомфорта своим присутствием, но он не смог пройти мимо душераздирающих всхлипов.
- Зачем ты в это ввязался, и вправду, придурок, - отругал себя Кирилл, прижимаясь лбом к двери, и потянул ее на себя.
Кристина вздрогнула, вскрикивая, когда он снова стал свидетелем ее падения куда-то глубже, чем на самое дно.
- Ты... - начала шипеть она, готовая кинуться в драку.
- Спокойно. Не кричи. Не надо скандалов. Позволь тебе помочь. Я заставил тебя плакать, моя вина. Разреши просто помочь.
Зачем он это делал? Просто стало так ее жаль. Она была сейчас для него не женщиной, к которой он так рвался душой с зоны, а просто обезличенной мученицей, еще одной, с кем жизнь обошлась слишком сурово.
- Что ты делаешь? - всхлипнула Кристина, когда он расстегнул бюстгальтер, но все равно позволила ему стянуть с ее уставшего тела эту давящую штуку с пуш-апом. - Я и сама могу помыться!
Теперь она только тявкала на него, как собака в репейнике, которой помогают освободиться, а она лишь гавкает и пытается укусить руку помощи. Пусть поможет ей, ладно, она в любом случае пнет его из своей жизни сразу после душа.
- Можешь ты, все можешь, я вижу, - приговаривал Кирилл, проводя по ее телу мочалкой. - Знаешь, я такой же, как ты: помощь ни от кого не принимаю, по крайней мере, теперь. Правда, иногда стоит опустить свои щиты и дать другому человеку проявить о тебе заботу.
- Мне это незнакомо. Забота, - скривилась девушка, - у нее всегда есть цена. А я не хочу покупать за деньги то, что другим людям достается бесплатно.
- Ну так не покупай. Я сейчас с тебя ни гроша не прошу, но ты тем не менее ерепенишься.
- Что за слово такое дебильное? Ерепенишься...
- Выделываешься. Выламываешься. Так лучше, филолог?
Он говорил с ней, как с давней подружкой, и руки его даже не пытались прикоснуться к ее коже. Наверное, противно.
- Неужели я настолько жалкая? - спросила в лоб Кристина. - Где это видано, чтобы мужик намывал голую женщину без эрекции.