- Да, я знаю, что у меня под глазами сегодня синие корявые плюхи, - усмехнулась Кристина, зевая. - Плохо спала, если честно.
Где ж тут поспишь! С одной стороны, душит Виктор, одним своим присутствием в ее мыслях досаждает так, как никто другой не сможет. С другой стороны, Зверь. В ее квартире. Ручной и покладистый. На ее поводке. Губы девушки расползлись в ленно-счастливой улыбке.
- О подушке, небось, мечтаешь?
- Ага...
Он живет в ее квартире уже две недели, а она даже не зашла к нему ни разу. Приходится жить в этом золотом карцере с ароматом Dior, ведь с ее знаменитой мордой так просто не найдешь себе новое убежище. Почему бы не пойти к нему, в свою же квартиру? Она боялась. До жути, до дрожи, до того самого противного ощущения тошноты в желудке, когда сидишь перед кабинетом зубного. Так она боялась его, а еще больше себя в его окружении. Кирилл нормальный. Кирилл хороший. Кирилл не такой гадкий, как она, и это значит, что им не по пути. Лучше сразу отсечь кровоточащую культяпку, чем постоянно трястись из-за нее.
- Прогоню его сегодня же! - в забытьи воскликнула Кристина, когда ее лицо поливали спреем для сияния.
- Кого?
- Эм... Плохое настроение. Возьму и прогоню! И посплю!
В своей любимой квартире, наконец-то. Это она уже добавила про себя. Нельзя было поддаваться минутной слабости. Он просто искусный психолог! Выучился в тюряге манипулировать людьми. Да и не надо быть дипломированным специалистом, чтобы понять тогда, в каком она была состоянии. Любой дурак смог бы сыграть на ее разбитых струнах души. Вот и пусть попробует втереться в доверие к какой-нибудь другой дурочке!
Кристина так обрадовалась этой смелой мысли, выкинуть из своей квартиры человека, которого единственного было приятно видеть. Это, наверное, самый храбрый шаг в ее жизни, ибо самый легкий. Легче всего ломать и рулить, чем хоть раз создать.
- Слышала про развод Кварцовских? - вмешалась в ее ликующие измышления Лена. - Закрой-ка глаза.
Над головой девушки взметнулось облако лака для волос с приторным малиновым ароматом. Не выдержав, она чихнула.
- Ага. Идиотическая парочка. Она вечно его обвиняет в том, что он не дал ей состояться в жизни, задушил типа своими деньгами, сделал зависимой. Бедная, - фыркнула Кристина.
- Ну да, странная парочка.
- Это, знаешь, похоже на теток с синдромом «Все ты!», у которых дети виноваты в том, что она нищая неудачница, замужем за чмом или не замужем вообще, а это же хуже, чем первый вариант. Никогда этого не понимала, Ленок. Сам заводишь ребенка, притаскиваешь его из уютного пуза в этот жестокий мир, и он же потом виноват во всем. Где логика?
- Не знаю, Крис. Может, и есть она. Кто-то не успевает выучиться, найти работу, хорошего мужчину...
- Да блин! - Кристина чуть ли не подскочила с кресла. - Вы что, сговорились? Нормальные люди не рожают в восемнадцать, не рожают на втором курсе вуза и не рожают, не выйдя замуж за приличного мужчину и не получив образования. А уж если ты уже в двадцать с пузом, а то и со вторым по счету, сорри, виновата только ты. И мне таких не жаль, - категорично крутанула головой с локонами она.
Такой же была ее мать. Выскочила замуж за хрен пойми кого, родила ее рано, не получила образования, всю жизнь висела на горбе у папочки, а потом еще и ее повесила. А папочка-то всю жизнь не мог пережить того, что приходится тратить свои кровно нажитые копейки на родных дочь и мать своего ребенка! Кристина ощутила, как злость стала жечь вены. Инстинктивно она погладила запястье, словно успокаивая себя. Папаня отжал у нее достаточно денег в свое время, покрыл все ее долги за жизнь.
- Мразь, - прошипела она, забыв, что не одна.
- Что, Кристиночка? - Лена оторвалась от телефона.
- Ничего. Ни-че-го... А ты знаешь, что больные Паркинсоном принимают особые таблетки, побуждающие к творчеству? - неожиданно спросила Кристина, чтобы как-то занять время. - Там какая-то фигня с допамином.
- Нет. А что, это важно?
- Конечно! Хочу такие же таблы, а то застой в творчестве.
- У тебя-то? Недавно же вышел новый альбом.
- Ну да...
Она ведь говорила о настоящем творчестве! О том искусстве, где душа художника жива и расправляет крылья, в таком священном месте никогда не шуршат зеленые бумажки. Все, что покупается за эти самые бумажки, обычно не стоит разговоров за чашечкой чая в морозный зимний вечер. Кристина имела в виду тексты песен, которые она пишет в стол и никому не показывает, иногда пишет музыку к ним, и это самое драгоценное, что у нее есть.
Оставшиеся дубли длились дольше всего. Финальные разборки, тесты днк, высказывания супер психологов и звезд всея Руси, холивары и высмаркивания в грязное белье - и этот ад закончился. Кристина выдохнула, тряся головой, чтобы хоть как-то почувствовать парик на голове. Это ужас какой-то