— Как дела на выставке? — спрашиваю я, чтобы отвлечься от своих мыслей и адреналина, который почему-то снова зашевелился под ложечкой при виде еды.
— Суета, — мама аккуратно проводит лопаткой по краю омлета, помогая ему схватиться. — Монтаж почти закончили, но каталоги задержались с печатью. Опять эти вечные «технические неполадки» у подрядчика. Придётся сегодня лично ехать и стоять у них над душой, — она вздыхает, но без злости. Просто констататирует факт. — Зато работы висят прекрасно. Особенно акварели Светланы Петровны — ты должна их увидеть. Такой свет! — в её глазах загорается профессиональный интерес, тот самый огонёк, который я так люблю. Она помешивает омлет, и сыр окончательно растворяется в золотистой массе, создавая мраморный узор.
— Обязательно схожу, — обещаю ей, хотя знаю, что сейчас в такую погоду я хочу лишь сидеть дома и пить какао. Но видеть маму вдохновлённой — бесценно.
Она ловко перекладывает готовый омлет на тёплую тарелку: пышный, идеально сложенный полукруг, украшенный веточкой петрушки. Шедевр! Ставит его передо мной вместе с ломтем хрустящего хлеба.
— Вот, ешь, пока горячий. И не порть желудок моей дочери бутербродами, закинутыми всухомятку!
— Спасибо, мамулечка, — говорю искренне. — Обещаю беречь твою дочь и кормить.
— Ну да, ну да… Вкусно хоть?
— Офень! — говорю с набитым ртом.
Мама смеётся.
— Рада, что нравится, — она подходит и чмокает меня в лоб. — Я побежала собираться. Гроза типографии ждать не будет, — гладит меня по голове, чуть растрепав и без того неидеальный утренний хвост. — Ты доедай и беги в школу. И постарайся сегодня лечь пораньше, а? Эти синяки под глазами меня пугают.
— Постараюсь, — клянусь я, зная, что вероятность близка к нулю, но искренне желаю её порадовать. — Удачи с типографией! Пусть дрожат!
— Заставлю! — она уходит в свою комнату, а буквально через пять минут вылетает из неё полностью собранной и готовой к выходу. В коридоре берёт свою сумку с эскизами и, помахав мне на прощанье, хлопает входной дверью. Мамуля спешит на работу. Хотела бы я работать так же, как она, — по любви к своему делу. А для этого надо не отвлекаться на… Всяких!
Пока я иду до школы пиная последние листья, пытаюсь думать о новой графической программе, что я себе недавно скачала. В голове вертятся шрифты, композиция, цвет… А пальцы в перчатке сами собой начинают выводить прямо в воздухе кривые… Не буквы, а овалы… Контуры лица? И над бровью — маленькая, едва заметная черточка. Шрам…
— Да блин! — резко махаю рукой, прогоняя непрошенное виденье. Сердце колотится глупо, будто я нарисовала что-то неприличное. Прохожая смотрит на меня косо. Улыбаюсь ей виновато и утыкаюсь в телефон, делая вид, что проверяю… что-нибудь… Чушь какая! Просто лицо. Не конкретное, а абстрактное лицо!
На уроках ситуация ухудшается. Особенно на рисовании. Надо делать быстрые наброски интерьера класса. Длинные парты, как ленты, тянущиеся по ровной линии к учительскому столу, ряды сидений. Я стараюсь. Пытаюсь уловить перспективу, тени от ламп под потолком, фигуры одноклассников на дальних рядах. Но рука скользит по бумаге. Вместо угловатых спинок стульев и ракурсов появляются плавные линии. Лед, овал катка. И на нём — неясная фигурка в движении, с клюшкой. Коньки оставляют тонкие штрихи на белом фоне. Я стираю ластиком. Рисую снова. Фигурка становится чётче. Поза — резкая, динамичная, как когда отбил шайбу… Номер 7 на спине. Я быстро переворачиваю лист, будто собираюсь добавить деталей интерьеру. Но вместо этого карандаш сам выводит профиль. Каштановые, чуть вьющиеся на концах волосы. Сильный, но не грубый подбородок. И снова — едва заметная линия над левой бровью.
— Эх, Катюха, — бормочу себе под нос, яростно стирая рисунок. — Соберись! Хочешь проблемы?
Рядом тихо хихикает Соня. Она сидит слева, её очки чуть бликуют от света из окна. Я не вижу её глаза, но чувствую на себе этот пристальный, всевидящий взгляд шпионки. Она заметила. Конечно, заметила — она же видит всё! Я делаю вид, что увлечённо рассматриваю потолок, а потом резко начинаю рисовать кактус в горшке на подоконнике. Очень реалистичный кактус. С колючками. Вот!
Второй день.