Я морщу нос.
— Я не «подкатывала»! Я пыталась заговорить…
— Суть не меняется, — Лера машет рукой. — Поэтому я предлагаю усилить эффект присутствия. Создать прецедент! Вот он выйдет из зала, одноклассники разбегутся, а ты такая… подойдёшь спокойно, естественно. Просто поздороваешься. «Привет, Денис!» или просто: «Привет!» с лёгкой улыбкой. И завяжешь разговор. Тогда это не будет выглядеть как прыжок из кустов. Это будет… продолжение. Естественный ход.
Наташка, жующая батончик с энергией экскаватора, энергично кивает.
— Абсолютно верно! Парень-то тихоня, его нужно ловить, когда он один! Тихо, ненавязчиво! Психологически! Просто подойди и поздоровайся. Лерка права. Пусть запомнит лицо и голос. А тут, у спортзала, — ты уже почти знакомая!
«Просто подойди». Как будто это так легко. Как будто я не превращаюсь в трясущуюся желешку при одной мысли о его глазах.
— Я… — я чувствую, как жар поднимается к щекам. — Может, ну его? Может, в другой раз? А то сейчас… Это же так нарочито!
— Нарочито — это когда ты встанешь у двери с плакатом: «Денис, я твоя фанатка!» — фыркает Лера. — А просто подойти и поздороваться — это вежливость и хороший тон. Ты же не маньячка! Расслабься!
— Расслабься, Кать, — поддакивает Наташа. — Мы тут поблизости будем. Морально поддержим!
— Всё, девчонки, я побежала, успехов, Катюш! — вздыхает Сонька, смотря на меня виновато от того, что приходится оставить в столь важный момент. Но ничего не поделаешь, так что, закинув рюкзак на плечо, наша тихая шпионка растворяется в толпе.
— Пока! — кричим мы дружно, провожая её взглядами.
— Ладно, — киваю своим мучительницам, — попробую. Просто «привет» и заговорю.
Девчонки победно вскидывают руки. Мы ждём у спортзала. Из-за двери доносятся последние возгласы, свисток учителя физкультуры. Парни из его класса уже начинают вываливаться, потные, красные, толкаясь. Мы успеваем в последний момент.
Сердце делает дикий кульбит, замирает где-то в горле, а потом начинает колотиться с бешеной скоростью.
Я нервно сжимаю увесистый учебник по истории, прижимая его к груди, как щит. Отличное прикрытие — выглядит естественно, будто я его только что достала для следующего урока. Хотя бы немного скроет мою дрожь.
Дверь спортзала распахивается, и оттуда валит поток девятиклассников, шумный, громкоголосый, потный. Я делаю глубокий вдох и выдыхаю, пытаясь выдавить на лицо что-то похожее на спокойную улыбку. Жду, когда основная толпа схлынет. Делаю шаг вперёд, потом ещё один. Ноги ватные, но держат. Я иду, смотря куда-то в пространство перед собой, стараясь дышать ровно.
«Привет и заговорить. Привет и заговорить…» Вот он выходит одним из последних, как и предсказывала Соня. Иду к нему.
Ищу его…
И вот он. Денис.
Выходит из зала, вытирая лицо полотенцем. На нём спортивные штаны и футболка. Волосы мокрые от пота. Он выглядит… таким спокойным. Добрым. Совсем не неприступным.
Вот она, моя секунда!
Я уже почти поравнялась с ним… Всего пара шагов… Глубокий вдох… Открываю рот, чтобы выдохнуть это простое: «Привет!»…
И тут моя нога попадает на оброненную кем-то бутылку из-под воды. Я поскальзываюсь, вскрикиваю и теряю равновесие. Учебник по истории вылетает из рук. Рюкзак соскальзывает с плеча и падает на пол с глухим шлепком. Молния распахивается от удара…
И всё моё содержимое: учебники, тетради, блокноты для набросков, пенал, косметичка — с грохотом и шуршанием разлетаются по грязному полу коридора. Блокноты, учебники раскрываются, страницы мелькают, как в замедленной съёмке. Те самые страницы…
И там, там, там — везде! Наброски. Быстрые, сонные, задумчивые. Лица. Одно лицо… С каштановыми вьющимися прядями, большими глазами и едва заметным шрамом над левой бровью. Профиль. Анфас. В движении. В шлеме. Без. Карандаш. Маркер. Даже одна неудачная попытка акварелью… Десятки Денисов Корсаковых, созданные моей рукой за последние дни, теперь лежат на всеобщем обозрении. И на одном из ближайших к нему — крупный, детальный портрет в пол-листа, где он стоит посреди столовой с той самой задумчивой улыбкой… И в углу — маленькое, но отчётливое сердечко, которое я нарисовала вчера ночью в порыве глупой сентиментальности.
Худший кошмар стал явью.
Тишина. На секунду во всём коридоре воцаряется мёртвая тишина. Потом её разрывает присвист.
— Опа-па! — раздается чей-то громкий голос из толпы девятиклассников. — Дениска! Так это же ты!