Но не успеваю сделать и пяти шагов, как слышу за спиной быстрые, тяжёлые шаги. Оборачиваюсь — и чуть не сталкиваюсь с брюнеткой. Она шустро меня огибает и встаёт впереди, широко расставив ноги и перегораживая путь. Глаза горят негодованием, а руки упёрты в бока.
— И не стыдно?! — взрывается она на всю улицу. Орёт с душой: громко и обвиняюще. Длинный палец нагло упирается мне в грудь. Я замираю, полностью ошеломлённый.
— Что? — отступаю на шаг, но она прёт следом.
Прохожие замедляют шаг, оглядываясь.
— Не стыдно, говорю?! — гремит с такой экспрессией, будто обвиняет в государственной измене. — Это всё из-за тебя и твоей… — девчонка делает резкий, размашистый жест рукой возле своего лица, словно обводит контур, — рожицы! Задурил голову Кате, довёл до слёз, а теперь — нос в воротник и в кусты, да?! Сделал вид, что не при делах?! Да?!
Я смотрю на неё, широко раскрыв глаза. Полное, абсолютное недоумение. «Задурил голову»? «Рожицы»? «В кусты»? Что за бред? Я не делал ничего! Я даже толком не разговаривал с её подругой! Я просто пару раз её видел, и всё. И за лицо стало обидно… Нормальное оно…
— Я… — пытаюсь вежливо ответить, как и надо с сумасшедшими, но она не даёт.
— Не виляй! — перебивает возмущённо. И даже делает движение, будто хочет схватить меня за куртку или толкнуть. Я инстинктивно отхожу в сторону. Драться лезет? Серьёзно? Из-за чего? — Видал, как она ревела?! Из-за тебя! Из-за твоей скромняжьей морды! А ты стоишь, как пень!
— А что я должен делать? — мои обычные методы: отшутиться, промолчать, отойти — тут явно не работают. Эта девчонка — как разъярённый бык.
— Ой, всё! — она презрительно фыркает и гордо вскидывает подбородок. — Мы лучше найдём! Настоящего кого-нибудь! Кто не трусит и не дурит девчонок! Понял?!
И на этом, резко развернувшись, она марширует прочь, развевая своим тяжёлым хвостом за спиной, словно знаменем. Я стою посреди тротуара, глядя ей вслед. И знатно недоумеваю. Они найдут лучше? Лучше кого?
Потом медленно до меня доходит вся абсурдность ситуации. Я смотрю на удаляющуюся фигуру разгневанной фурии, потом оглядываюсь на угол, где стоят остальные. Катя уже отвернулась, что-то говорит подружке в очках, но плечи её всё ещё напряжены. И она явно ждёт возвращения брюнетки. Чтобы что? Чтобы обсудить, какой я козёл?
И… меня пробивает на смех. Сначала тихое фырканье, потом настоящий смех. Я не могу сдержаться.
Вот это поворот. Не она меня искала и рисовала, а я ей голову задурил своей рожицей, которая никого по сей день и не интересовала толком? И я теперь трус и обманщик, потому что «в кусты»? Железная логика! Женская!
Поправляю съехавший от смеха рюкзак и, наконец, поворачиваю в сторону дома. Странные. Невероятно странные подружки у этой Кати. И она сама… тоже ещё та загадка — рисовать незнакомых парней десятки раз — это не только мощно, но и немного… того… С приветом.
Иду, покачивая головой, но на душе почему-то стало легче. Тяжесть утренней растерянности и стыда немного отступила после такой злостной расправы. Осталось надеяться, что и Катя посмотрит на ситуацию с юмором. В конце концов, кто из нас никогда не попадал в нелепые ситуации?
А портреты… Кто знает, может, моя невзрачная физиономия разбудила в ней душу художника?
Глава 11. Мамино лечение
Неделя. Целая неделя после того кошмара в коридоре. А ощущение, будто вчера развалила по полу не только рюкзак, но и всю свою репутацию на мелкие ошмётки из собственных рисунков. До сих пор морщусь, когда вспоминаю. Этот грохот падающих блокнотов… Эти разлетевшиеся страницы с его лицом: десятки Денисов Корсаковых, выставленные на всеобщее обозрение. Свист. Хихиканье. Его растерянный взгляд, когда он поднял тот злосчастный блокнот у своих ног… А потом мои слёзы и позорный побег. Фу!
— Кать, ну пойдём в библиотеку сегодня! — Лера трясёт меня за плечо на большой перемене, её рыжие кудри прыгают от нетерпения. — Он же там бывает! Среда — не забыла? Ты в прошлый раз не пошла — я понимаю, но сейчас-то?! Может, всё ещё не так страшно? Может, он уже забыл? Ты же всё равно по нему вздыхаешь!
Я закатываю глаза до потолка, отгораживаясь учебником по физике.
— Забыл? Лер, ты видела его лицо? Он выглядел так, будто обнаружил блоху на шерсти любимой собаки. Нет! Никакой библиотеки. Никаких случайных встреч. И я не вздыхаю! Я лучше китайский выучу, чем ещё раз переживу подобное! К тому же, — добавляю я, бросая убийственный взгляд на Наташку, которая мирно жуёт бутерброд сидя за партой, — благодаря некоторым героическим личностям, он теперь точно считает меня и всю нашу компанию отъявленными чокнутыми!