— Ой, а эти брюки! Смотри, какой крой! Катюха, тебе надо! — её голос доносится из-за стойки с джинсами.
— Мам, у меня миллион джинсов! — высовываю я голову из занавески кабинки.
— Но не таких! Эти — мега-удобные и стильные! Возьмешь на смену тем, из которых коленки уже наружу торчат от дыр!
Я покорно принимаю брюки, а потом выхожу к ней во всём готовом. Как медведь на арене, которого заставляют крутиться и переодеваться под музыку. Мама оценивающе смотрит на меня, прищурившись.
— Ммм… Да. Идёт. Берём. Теперь в отдел обуви. Идём!
— Мамулечк-а-а, — стону я беззлобно. Её энтузиазм заразителен. И, признаться, после недели самокопания и стыда, это бесцельное блуждание по магазинам, подгоняемое маминой энергией, начинает нравиться. — Только никаких каблуков!
— Конечно-конечно!
Через час мы уже несём несколько пакетов и с свитером, и с джинсами, и с парой блузок и футболок для родительницы, которые она умудрилась откопать в какой-то страшной на вид корзине, зато с 90% скидкой! И с новыми кроссами, куда же без них?! Теперь же мы направляемся к заветному кафе. Запах свежеиспечённых вафель манит, как магнит.
— Две порции вафельного рожка с двойным шоколадом и карамелью! — командует мама официантке, усаживаясь за столик у огромного окна. — И два капучино. Мы заслужили!
— Абсолютно! — соглашаюсь я, устраивая пакеты на соседний стул и с наслаждением потягиваясь. Устала, но приятно.
Мама садится напротив и смотрит на меня, отодвинув пакеты с покупками. Её взгляд становится мягче, внимательнее. И время словно замирает…
Нам приносят кофе, и аккуратно снимая с него пенку, мама обращается ко мне.
— Ну что, полегчало? Отвлеклась хоть немного от всех этих… передряг?
Я ковыряю ложкой в тающем мороженом, избегая прямого взгляда. Как она всегда угадывает?
— Немного, — признаюсь. — Шоппинг… он отвлекает. А мороженое — вообще волшебное. Спасибо, что вытащила.
— Всегда пожалуйста, котёнок, — улыбается она. — Для этого и нужны матери, верно? Не хочешь мне рассказать… что там случилось?
Я вздыхаю. Рассказать? Снова переживать этот позор? Но мамин взгляд такой… понимающий. Не осуждающий. И здесь, за столиком с кофе и мороженым, под шум торгового центра, кажется, что это не так страшно.
— Ну… — начинаю я, отламывая кусочек хрустящей вафли, — там был этот парень… Денис… хоккеист из параллельного класса. И я… ну, немного его порисовала. В блокнотах. Пару раз… Не больше! А потом в коридоре случайно упала, и всё разлетелось по полу… прямо перед ним и всеми ребятами из его класса. Они ржали… Мы с девчонками всё собрали, но я немного расстроилась. А ещё Наташка… — я закатываю глаза, — Наташка потом на него наехала, как танк, обвинила, что это он меня довёл до такого состояния, потому что слишком красивый и везде светил своей «рожицей»! А это вообще не так!
Мама прикрывает рот рукой, но я вижу, как дрожат уголки её губ — она пытается сдержать смех. Вот и рассказывай всё родителям!
— Ох, Наташа… — качает головой мама. — Ну и защитница. А парень? Он… что?
— Он стоял как вкопанный! Сначала в коридоре, потом, когда Наташа на него напала, вид у него был… недоуменный до крайности. Теперь он точно уверен, что я — его чокнутая фанатка, а мои друзья — секта телохранителей.
Мама, наконец, не выдерживает и смеётся. Не злорадно, а скорее с сочувствием ко всему абсурду ситуации.
— Бедная моя девочка, — говорит она, дотягиваясь через стол и поглаживая меня по руке. — Ну и приключение. Но знаешь, что? Во-первых, любой художник рисует то, что его вдохновляет или цепляет. Ничего криминального. Знаешь, сколько я твоего папку рисовала в своё время? А кота соседского? О-о-о… Во-вторых, этот Денис… если он не полный дурак, то со временем поймёт, что это была просто дурацкая случайность, а не спланированная атака. А в-третьих… — она поднимает свой рожок с мороженым, — самое главное лекарство от стыда — это время. И отдых. Особенно в компании мамы. Самой лучшей мамы! Просто старайся думать об этом поменьше, если не можешь полностью забыть. Просто наслаждайся моментом.
Я смотрю на неё, на её тёплую улыбку, на это мороженое, которое вне дома всегда почему-то вкуснее… И правда. Прямо сейчас здесь, в этом шумном кафе, с мамой и пакетами не самых нужных, но приятных покупок, все эти школьные драмы кажутся… меньше. Не такими уж вселенскими… Даже не такими страшными — ведь я никогда раньше не заморачивалась подобным!
— Согласна, — улыбаюсь в ответ и откусываю большой кусок вафли. — Спасибо, мамуль.