Смотрю в эти голубые глаза, и внутри всё сжимается. И… не только от страха… Делаю робкий, скользкий шаг… И нога поехала!
— Я здесь! — голос Дениса спокоен, как будто на него каждый день падают. Руки крепко держат меня, не давая рухнуть. — Смотри на меня. Не на ноги. На меня… Хорошо. Теперь просто перебирай ногами, как будто идёшь. Не пытайся оттолкнуться сильно, просто иди. Я повезу.
Он начинает медленно двигаться спиной вперёд, а я, по-прежнему вцепившись в его руки, неловко шаркаю ногами по льду, пытаясь повторить его плавные движения. Чувствую себя слоном на арене. На которого все смотрят и смеются!
— Вот так! Молодец! — поощряет он, словно не замечая моих страданий. Или замечает, но делает вид… — Теперь попробуй чуть оттолкнуться внутренним ребром лезвия, а не носком. Да, вот так! Отлично! Видишь, поехала!
После десятой попытки что-то щёлкает в моей пустой голове и ногах. Получается чуть увереннее, чуть плавнее. Смеюсь, когда мне удаётся проехать целых два метра, лишь слегка придерживаясь за его рукав.
— Ну что, я же говорил — гений! — хвалит он, и я чувствую, как расплываюсь в глупой, но счастливой улыбке, глядя в его сверкающие глаза.
Боже, какой он красивый! Дай мне не растечься лужицей у его ног и собери мои мозги в кучу!
Мы катаемся. Круг за кругом. Смеёмся над моими нелепыми попытками тормозить. Падающие вокруг новички вызывают не злорадство, а понимающее сочувствие. Но я — не падаю, потому что крепко держусь за Дениса.
Весёлая музыка играет из динамиков, мерцают гирлянды, отражающиеся в гладком льду, а я забываю про время, про школьный стыд, про всё на свете. Есть только скрип лезвий, надёжные руки этого парня, то отпускающие, то снова поддерживающие, и совершенно детский восторг от того, что у меня хоть что-то получается! Он показывает, как делать простейшие дуги, как переносить вес, терпеливо объясняя, поправляя. Его сосредоточенность на мне, на моих неуклюжих движениях завораживает.
— Ой! — вдруг вскрикиваю, случайно взглянув на огромные светящиеся часы над входом в ТЦ. — Денис, который час?! Я катаюсь уже… два часа?! Больше?!
Он ошеломлённо смотрит на свои часы, затем на меня и смущённо поджимает губы.
— Точно… Время-то… как пролетело. Не заметил.
Меня накрывает волна жара от неловкости. Отвлекла его надолго!
— Мне пора… домой, — бормочу, стараясь выбраться с льда, что без его помощи даётся с трудом. — И тебя я задержала… извини.
— Да брось! — он отмахивается, но замечаю, как лёгкий румянец покрывает и его скулы. — Мне… самому было интересно. Честное слово. Нисколечко не задержала. А тебе в какую сторону?
— В сторону Парковой, — отвечаю, осторожно ступая по резиновому покрытию рядом со скамейкой.
— Отлично! — его лицо вдруг озаряется лёгкой улыбкой. — Мне как раз по пути. Если… если не против, пойдём вместе?
Сердце делает кульбит. Вместе? Почему? Или ему и правда по пути? Тогда, наверное, странно идти одному…
Я ненадолго теряюсь, но мысль об отказе даже не возникает. Наоборот, внутри что-то мелко и радостно трепещет.
— Не против, — слышу свой собственный голос, глядя чётко вниз, на шнурки ботинок, — я не тороплюсь…
Переобуваемся у скамейки в тишине, но уже не в тягостной. Я сдаю коньки в прокат, получая назад залог. Денис аккуратно упаковывает свои, видимо, личные коньки в специальный чехол и убирает в рюкзак.
Украдкой наблюдаю за ним: щёки порозовели от морозного воздуха и движения, волосы растрепались, но глаза… Глаза горят! Он очень… симпатичный. Такой, что руки чешутся достать карандаш и запечатлеть это лицо.
— Готова? — он встаёт, закидывая рюкзак на плечо.
— Готова, — киваю я, натягивая свои перчатки.
Мы с Денисом выходим из шумного, яркого пространства «Мегаполиса» в прохладную вечернюю тишину. Улица залита жёлтым светом фонарей, отбрасывающих длинные тени. Идём рядом в тишине, и наши плечи почти касаются друг друга.
Я чувствую, как щёки горят — то ли от морозца, то ли от его близости.
Перебиваю тишину первой, боясь, что если сейчас не решусь, то не решусь заговорить никогда.
— Так… ты давно катаешься? Вот так, просто для себя? Помимо хоккея, конечно.
Денис поворачивает голову и пожимает плечами.
— С детства, наверное. Отец… то есть, папа как-то вывез на каток, когда мне года четыре было. Помню, что упал раз сто, но… всё равно вставал и продолжал кататься. Влюбился в это ощущение свободы и в собственный восторг. А потом уже и в хоккей потянуло. Сейчас в нашей городской команде «Метеор» классные ребята подобрались — мы с парнями здорово общаемся. А то, что можно ещё и на серьёзные соревнования выйти — это чистый кайф.