— Ага, и самый скромный, — добавляет Сонька. — Девчонки с их класса со вчерашнего дня вокруг него вьются, а он как будто даже не замечает.
— Может, он просто не любит, когда на него вешаются? — пожимаю плечами я.
— Или он просто застенчивый, — пожимает плечами она. — Говорят, он вообще редко с кем общается вне команды. Я узнавала.
— Ну ещё бы! — ржёт Наташка, вгоняя нашу тихоню в краску. — Ни один парень нашей школы не уйдёт от бдительного ока Софьи Александровны!
— Да тихо ты! — пытается утихомирить её красная как рак девчонка.
Мы заливаемся смехом, и в этот момент по коридорам разносится звук звонка.
— В любом случае, — Лера хлопает меня по плечу, — ты идёшь с нами.
Я вздыхаю.
— Ладно… Но предупреждаю — если будет скучно, я уйду.
— Не будет! — хором кричат девчонки, и мы всей гурьбой вваливаемся в класс.
На уроке математики, который ведет наша классная руководительница, я автоматически рисую линии, слушая преподавательницу вполуха. В голове крутятся мысли:
Хоккей. Лед. Крики. Парни в форме…
Может, это и вправду будет весело? Хотя я уверена, что через полчаса буду сидеть с кружкой горячего шоколада и мечтать поскорее уйти.
— Катя, ты меня слышишь? — голос классной вырывает из раздумий.
— Да! Конечно!
— Тогда повтори, что я только что сказала.
Я замираю. Упс.
— Э… вы проверяете домашку?
— Нет, — классная вздыхает. — Я рассказываю новую тему. Стыдно должно быть!
Лера хихикает сзади, но её в бок пихает Алина, взывая, видимо, к давно атрофированной совести. Наивная!
После двух первых уроков мы идём в столовую. Я лавирую между первоклашками, у которых уже обед, и беру в буфете чай, любимую булочку с корицей и сажусь за стол с девчонками.
— Так кто этот Денис Корсаков, о котором вы так говорите? — спрашиваю, разламывая булку. — И почему именно он, а не кто-нибудь другой?
— Ну… может, потому что он самый младший в команде, и ему повышенное внимание? — Лера задумывается. — А если ты про внешность, то… милашный!
— А точнее? — усмехаюсь я.
— Симпатичный. Каштановые волосы. Глаза… карие, кажется.
— Голубые, — хмыкает Соня.
— Ой, да без разницы! Играет — огонь! Достаточно завлекательно?
— И не тупит, как большинство спортсменов, — добавляет Алина. — Говорят, он после девятого класса на инженера поступает.
— И почему мы опять говорим о парнях? — вздыхает Наташка, откусывая сразу половину банана. — Давайте о фем-нибуфь друхом!
— Потому что это весело! — Лера бросает в неё салфеткой. — И потому что Катя не знает, кто такой Денис. Это преступление! А ты не говори, когда ешь!
— Да сама ты! Рыфая шр-рабра!
Я улыбаюсь и смотрю в окно.
Интересно, если бы девчонки меньше говорили о парнях, то о чём мы столько времени могли бы тогда болтать?
Но вслух говорю:
— Ладно, посмотрим сегодня. Но, Лерка, мы договорились. Если что — я ухожу!
— Ага, посмотрим, как ты первая за автографом встанешь!
— Не дождётесь! — смеюсь в ответ.
Ну не может же быть, что этот Корсаков и вправду настолько ослепителен, верно?
Как бы я ни хотела отрицать, но уже начинаю предчувствовать, что вечер обещает быть… необычным…
Глава 3. Лёд, попкорн и немного безумия
Мы вываливаемся из автобуса, и холодный воздух впивается в щёки, словно тысяча иголок. Над крышей закрытого катка висит неоновая вывеска: «Ледовая арена № 5». Внутри уже гудят голоса — будто гигантский улей, наполненный смехом и криками. Лера тащит нас за рукава, а я ёжусь от холода. Осенняя сырость похуже суровой зимы!
— Как красиво! Вау! Смотрите, там гирлянды! — Лерка крутится во все стороны и тычет пальцем в мерцающие лампочки, оплетающие перила лестницы на входе. — Как будто Новый год решил нагрянуть пораньше!
— Боже мой, почему мы её дома, такую восторженную, не оставили? — закатывает глаза Алина.
— Потому что она заплатила за наши билеты, — усмехается Сонька, пряча нос в клетчатый шарф. Только хитренькие глазки блестят из-под шапки.
Мы с Наташкой фыркаем и первыми бежим вперёд. Я — потому что замёрзла. Она — потому что любит бегать.
Внутри пахнет ледяной свежестью и сладкой ватой. Воздух дрожит от многоголосого гула, который поднимается под самый потолок. Под ногами хрустит рассыпанный попкорн, и я невольно наступаю на него, понимая, что крошки прилипают к подошвам, и оттуда их придётся выковыривать по меньшей мере зубочистками. Но никому вокруг до этого и дела нет — всеми овладевает радостное возбуждение.