«Кофточку». Вот так. Не для того, чтобы его покорить или посмеяться. А чтобы выбрать кофточку. Искренне. Глупо. По-детски. И… чертовски обезоруживающе. Я начинаю смеяться, глядя на неё. По-настоящему. Впервые за всё время нашего общения. И напряжение, этот камень недоверия, начинает потихоньку таять.
А сейчас у нас лёд… Она действительно не умеет кататься. Ни капли. Падает по-настоящему, цепляется за меня с искренним ужасом новичка, хмурит лоб сосредоточенно, пытаясь повторить движение. Никакого притворства. Никакого «ой, поймай меня!» Просто девчонка, которая хочет научиться. И которая… болтает. Обо всем! О своих дурацких джинсах с дырами, которые она хотела надеть, но в них падать неудобно, о своей маме, о своих подружках… Её слова льются потоком, тёплым и немножко нервным. И я… слушаю. Не потому что надо, а потому что… легко. Непривычная лёгкость.
А потом… этот момент. Она едет в повороте, я бросаюсь ловить, подставляю плечо, и… И мы оказываемся нос к носу. Совсем близко. Я чувствую её прерывистое дыхание на своих губах. Вижу её глаза вблизи — огромные, серо-стальные. И в них… нет ни расчёта, ни кокетства. Только чистый, неподдельный восторг. И смущение. Такое настоящее. Как будто я… не просто Денис Корсаков, парень на поле под номером семь. А что-то большее. На меня так никогда не смотрели. Никогда!
Что-то внутри переворачивается. Щёлкает. Как замок, который долго не поддавался, и вдруг — открывается.
Когда Макс подкатывает со своими дурацкими подколами, я уже не злюсь. Да, смущаюсь. Но… и что-то новое, тёплое шевелится под ребрами. Пока она стоит рядом, вся красная, но не убегает.
А потом, когда Макс уезжает, а я протягиваю ей руку и говорю:
— Продолжаем?
И я уже не думаю о подвохе. Не чувствую себя слабохарактерным болваном. Я просто… хочу продолжать. Учить её. Слушать её болтовню. Видеть эти глаза. Узнать, что будет дальше. Пусть даже это всего лишь «тренировки». Но теперь мне… интересно. По-настоящему. Немножко. Совсем чуть-чуть. Но — интересно…
***
С того самого дня на катке в «Мегаполисе» мы действительно встречаемся. Точнее, тренируемся. Каждую среду и воскресенье. Неизменно. И знаете что? Она ВСЕГДА приходит с улыбкой. Искренней, светящейся, будто ей правда невероятно радостно просто быть здесь. И она ПРАВДА старается научиться кататься!
Она ещё и чай постоянно приносит. Разный. Как-то раз я обмолвился, что люблю один конкретный сорт. И вот, в следующее воскресенье — бац, термос с тем самым чаем.
— Чтобы не мёрзли! — говорит она, как будто это самое естественное дело. И заулыбалась. Чёрт, что это за улыбка!
Тогда у нас и состоялся разговор про паровозы. Я до сих пор краснею, вспоминая.
Мы сидим на скамейке после катания, пьём горячий чай, и она вдруг, очень смущённо, ковыряя пальцем дырку на лавке, говорит:
— Денис… это, наверное, глупо…, но я видела у тебя в соцсетях… там столько фотографий паровозов. Это… твоё увлечение? Очень необычное.
Я чуть ли не давлюсь. Она смотрела мои фотки? Детские?!
— Да, — отвечаю я, смотря на неё немного обескураженно. — Это… да. С детства, — и почему-то, совершенно неожиданно для себя добавляю: — Из-за отца. Он их очень любил — отвёл меня в пять лет смотреть на настоящий паровоз на вокзале, вот, видимо, я и запомнил.
— Так ты хочешь на инженера, чтобы…
— Да, в том числе. Я пока точно не уверен, но возможно свяжу жизнь с железной дорогой.
— Круто. А модели тоже собираешь?
— И модели…
Я начинаю рассказывать о своём увлечении и немного теряю из виду, что такие вещи вряд ли будут интересны девчонке моего возраста. Но Катя, на удивление, внимательно слушает и задаёт уточняющие вопросы. В итоге, мы до самого вечера болтаем о том, о чём я даже с мамой не говорю!
А потом и на пути домой говорим. И я ловлю себя на мысли, что мне нравится с ней общаться!
И вот так проходит целый месяц. Месяц этих странных, тёплых, наполненных её болтовней и моими попытками научить её хоть как-то держаться на льду «тренировок». И сегодня — особенный день. Мы идём не в «Мегаполис», а на городской стадион «Юность», где обычно тренируются команды вроде нашей.
Раньше попасть сюда просто так было невозможно — расписание было расписано по минутам, а старый охранник гонял всех посторонних. Но недавно сменился сторож, и новый, дядя Женя, оказался своим парнем. Он смотрит на это сквозь пальцы, разрешает нам использовать лёд по вечерам, а иногда даже и позже, если тихо и никому не мешаем. Артём, наш капитан, с ним сразу нашёл общий язык. И накануне, Артём, зная о моих воскресных занятиях с Катюхой — конечно, Макс всем растрепал в первый же день! — сказал: «Пригласи свою Соколову, если хочешь. Завтра вечером на „Юности“ свободно, я буду со своей знакомой, но нам места всем хватит. Пусть поучится на настоящем льду».