— И целуемся, — добавляю я, всё ещё не веря. — Как два замёрзших идиота!
— Какие довольные идиоты, — он целует меня ещё раз, коротко и звонко, в кончик носа. — Давай встанем, а то точно замёрзнем.
Мы, смеясь и помогая друг другу, неуклюже поднимаемся, отряхиваясь от невидимых льдинок.
Теперь мы стоим, всё ещё держась за руки, и смотрим друг на друга. Его глаза сияют в полумраке. Я чувствую, как улыбка не сходит с моего лица.
Хочется, чтобы этот момент, этот вечер, этот поцелуй на льду длился вечно.
— Ой, — замечаю я, глядя на его часы, подсвеченные в темноте. — Денис… почти десять.
Он вздыхает, но его улыбка не гаснет.
— Да… действительно пора идти.
Мы доезжаем до борта и выходим с льда, но и тут его рука снова находит мою. Просто держит. Крепко. Теперь уже без всякой оправданной льдом причины. Я смотрю на наши сплетенные пальцы, потом на него.
— А зачем ты меня держишь? — спрашиваю я шёпотом, улыбаясь. — Мы же уже на твёрдой земле… почти.
Он смотрит прямо перед собой, но уголки его губ поднимаются в тёплой улыбке.
— Потому что хочу, — говорит просто. И его пальцы сжимают мою руку чуть сильнее…
Глава 18. Взрослые тоже любят
Мне кажется, от счастья я совсем обезумела.
Мы с Денисом после катка идём вместе домой, ловим разгорячёнными лицами первый снег и держимся за руки. Как первоклашки. Он улыбается искренней улыбкой, и в этот момент я счастлива от того, что именно я её вижу, ведь сначала об этом даже не мечтать не могла.
— Тебе понравился урок? — спрашивает он, смотря на меня хитрющим прищуром.
Я глупо смеюсь в шарф и киваю, чувствуя, как жар разливается по щекам под его взглядом.
— Самый лучший урок за всё время, — признаюсь я, сжимая его руку чуть сильнее. — Хотя падение было неожиданным… но… запоминающимся.
Он смеётся, и его дыхание превращается в маленькое белое облачко в холодном воздухе.
— Запоминающимся — это точно. Можешь падать чаще, я буду рад.
Мы оба смущаемся этих подколок с намёками, когда оба всё понимают, но сказать невозможно…
Снежинки кружатся в свете фонарей, тихо ложась на тротуар, на его тёмные волосы, на мои ресницы. Город затихает под первым снегом, и кажется, что весь мир состоит только из нас двоих, идущих рука об руку по этой белой, только что нарисованной улице.
— Ты… — он делает паузу, слегка кашлянув. — Ты не передумала? Насчёт тренировок? — в его голосе слышится лёгкая, почти неуловимая нотка тревоги. Как будто он боится, что волшебство вечера что-то изменит.
Я останавливаюсь, заставляя его остановиться тоже, и смотрю прямо в глаза, серьёзно, насколько это возможно с моим счастливым дурацким выражением лица.
— Денис Корсаков, — говорю торжественно, — я теперь мечтаю научиться кататься, как олимпийский чемпион. Или, хотя бы, как очень уверенный пингвин. Чтобы всегда быть рядом с тобой. На льду и… и вообще! Отменить тренировки? Ни за что! Это теперь святое! — я стучу кулачком по его груди для убедительности.
В ответ он не улыбается широко, но в синих глазах светится столько всего, что голова идёт кругом.
— Хорошо, — говорит просто. И тут же наклоняется и мягко целует меня в лоб, потом в кончик носа, засыпанный снежинками, и, наконец, — в губы. Коротко, нежно, заставляя сердце выпрыгнуть из груди, заставляя сердце на несколько секунд просто остановиться. — Тогда договорились.
Мы снова идём, плечо к плечу, а снег под ногами становится гуще.
— Только… — через пару шагов Денис вдруг начинает извиняться, — на этой неделе… тренировки будут серьёзные. Игра через неделю. Нам нужно выкладываться по полной.
Я понимающе киваю.
— Конечно! Я знаю. Я… — запинаюсь, немного нервничая. — А… можно я буду приходить? На ваши командные тренировки. Тихо так сидеть с краешку?! Просто… смотреть… — говорю быстро, боясь, как бы он не подумал, что я буду мешать.
Парень же смотрит на меня, удивлённо приподняв брови, а потом улыбается хитрой улыбкой, от которой у меня подкашиваются ноги.
— Кать, — останавливается снова, прямо перед подъездом моего дома. — конечно можно. Я не против, — потом делает эффектную паузу, и его взгляд цепляет мои губы. — Кто будет против, если на тренировку приходит его девушка?
«Девушка»! У меня перехватывает дыхание.
— Твоя… девушка? — переспрашиваю шёпотом, не веря своим ушам.
Денис переводит взгляд на глаза, и хотя лёгкий румянец проступает на его скулах, он не отводит их, заставляя и меня смотреть открыто. Душа в душу…
— Да, — в его голосе слышится лёгкая хрипотца и… смущение? Но также и твердая уверенность. — Разве это не так? После всего… после того, что было на катке. Или ты против?