«Но почему именно сейчас? Почему именно он?» Добавляю мысленно.
— Именно! — мама ловит мои слова, словно спасательный круг. — Я была студенткой, когда родила тебя! Вся моя молодость… она прошла с тобой. И я ни разу не пожалела! Ни секунды! Нам было так хорошо вместе, Катюш, так… полноценно! Но сейчас… я вдруг поняла, что хочу… заново… влюбиться. Потому что… — её голос дрогнул, —в последний раз это было, когда мне было девятнадцать. Мы были так счастливы… с твоим папой. А потом… на долгие годы я закрыла сердце. Думала — навсегда. Кто же знал, что ключик найдётся… в тридцать восемь? Дважды по девятнадцать… Как символично… — она пытается улыбнуться, но улыбка выходит грустной.
В кухне становится тихо. Я смотрю на свои руки, сжатые в кулаки на коленях под столом. На пальцы, белые от напряжения.
— Ты… — начинаю, заставляя голос звучать ровно, — …ты снова хочешь выйти замуж? За него? Может, и ребёнка хочешь родить? Другого!
Мама мнётся. Отводит взгляд к окну, за которым падает снег — такой же холодный и незнакомый, как и её новости. Не тот, который казался мне уютным буквально полчаса назад. Сейчас погода вполне отвечает моему резко ухудшившемуся настроению.
— Мы… мы ещё толком не обсуждали это, — осторожно говорит она. — Но… мне бы очень хотелось, чтобы ты… познакомилась с Сергеем, — она делает паузу, и следующая фраза просто выбивает почву у меня из-под ног. — И… у него есть сынишка… Он маленький, только в школу пошёл…
Я вздрагиваю. Сын! У него есть сын! Я-то думала, мама свою беременность может скрывать, а оказывается, мне не надо ждать, когда меня заменят — это уже произошло! Сергей перестал быть абстрактной угрозой, «тем самым парнем мамы». Он обрёл плоть, кровь, семью. Сын. Маленький…
Они будут жить с нами! Или захотят, чтобы мы переехали? Мысль проносится как обжигающая молния. Моя комната? Наши вечера? Наше «только для своих»? Чужие люди в доме!!! Паника сжимает горло.
— Правда? — слышу свой голос будто издалека, такой тонкий и чужой. — И… сколько ему лет?
Зачем я спрашиваю? Я знаю, сколько лет ребёнку, который идёт в первый класс!
— Семь, — подтверждает мама, и в её голосе слышится… нежность? Она его уже видела? За моей спиной?
Обида, острая и ревнивая, пронзает сердце. Целый месяц она уже строила свою жизнь, даже не подумав посвятить меня в это!
— Он очень славный парнишка, Катя. Тихий, воспитанный… — продолжает она, не замечая, как темнеет мой взгляд.
— Ты… ты уже виделась с ними? — перебиваю я, не в силах сдержаться. — С его… семьей? — слово «семья» режет язык.
Мама, наконец, замечает мою бурную реакцию. Её лицо напрягается.
— Да, пару раз. Сергей хотел… Они очень хотят с тобой познакомиться. Если ты, конечно, будешь не против. Им бы хотелось… пообщаться. Вместе, в хорошей обстановке.
Не против?!
Во мне всё кричит: «Я против!»
Отодвигаю тарелку с эклером, отталкиваю чашку. Чай расплёскивается по столешнице маленьким тёмным пятном. Но я не обращаю на это внимания. Вместо этого беру себя в руки, делаю глубокий вдох.
Я же взрослая. У меня есть Денис. Почему маме нельзя?
Но рациональные доводы тонут в потоке ревности, страха перед переменами и жгучего ощущения предательства.
— Почему… — начинаю, стараясь говорить спокойно, но голос предательски дрожит, — почему ты не сказала мне раньше? Что у вас… так далеко зашло? И что у него… сын? — фраза вылетает легче, чем я думала, но звучит обвинением.
Мама замирает. Её глаза широко раскрываются — в них читается испуг и… обида?
— Кать… — она тянет руки ко мне через стол, но я отстраняюсь. — Ты сама… ты не спрашивала. А я… я не хотела тебя лишний раз тревожить, если тебе не хотелось это слышать! Ты ведь… ты уже взрослая, у тебя своя жизнь, свои переживания… — она оправдывается, и это злит меня ещё больше.
— Не хотела тревожить?! — взрываюсь я, вскакивая со стула. — Ты от меня скрывала! Ты уже всё решила! Уже встречаешься с его семьей! Зачем тогда спрашиваешь моё мнение сейчас? Для галочки?! Чтобы я сказала: «О, да, мам, конечно, приводи своего нового мужа и его сыночка, заселяйтесь, вот ключи от моей комнаты?!» — голос срывается на крик. Я вся дрожу и, хоть понимаю, что меня несёт, не могу остановиться. Словно тормоза отказали.
— Катя! — мама тоже встаёт, её лицо бледнеет. — Ты не права! Ты не должна так говорить! Я интересуюсь твоим мнением! Но я тоже имею право на личную жизнь! На счастье! Я не обязана отчитываться перед тобой за каждый свой шаг!
Мы стоим посреди кухни, разделённые столом и пропастью непонимания. Воздух наэлектризован от невысказанных фраз, от обиды и ревности. Моей ревности…