— Надеюсь, — бормочу, — очень надеюсь, — и, чтобы прогнать оставшуюся тяжесть, добавляю: — Эх, вот бы сейчас настоящий снегопад начался! Замело бы все мысли!
Мы сворачиваем в знакомый тихий двор-колодец, где фонари светят только у подъездов. Денис вдруг замедляет шаг возле низко нависшей ветки старой липы, густо укрытой снегом.
— Осторожно, гололёд, — предупреждает он деловито, указывая на невидимую опасность у моих ног.
— Где? — автоматически опускаю взгляд, настороженно вглядываясь в снег.
В этот момент он легко поднимает руку и трясёт веткой прямо над нашими головами.
— Ой! — вскрикиваю, когда целая лавина пушистого холодного снега обрушивается мне на капюшон, за шиворот и даже на лицо. На накрашенное лицо! — Денис! Ты… ты! Это же подло! Неспортивно!
Отпрыгиваю и отряхиваюсь, пока он стоит рядом, весьма довольный собой.
— Романтично? — спрашивает он, делая невинные глаза.
— Романтично?! — фыркаю, пытаясь вытряхнуть снег из-под свитера. — Это диверсия! Капитан Пыльца так бы не поступил с Леди Бутон!
— Капитан Пыльца не был хоккеистом, — парирует он, глаза блестят весельем. — А у нас свои методы!
— Ах так?! — восклицаю, нагибаюсь и сгребаю в варежку огромную горсть снега. — Ну, держись, Корсаков! Получай!
Запускаю в парня снежком, но он ловко уворачивается, и ком шлёпается о стену гаража. И начинается… Мы носимся по пустынному двору, петляем между сугробами и машинами. Я пытаюсь догнать его, лепить снежки на бегу, запускать, но он проворнее, уворачивается и между делом ещё и пускает редкие, но точные броски в мою сторону. Смех душит, холодный воздух обжигает лёгкие, но сейчас мне весело до безумия.
— Нечестно! — кричу, спотыкаясь о скрытую под снегом корягу. — У тебя этот… опыт!
Делаю отчаянный рывок, пытаясь догнать силуэт возле тёмного подъезда. И вдруг нога на что-то натыкается: то ли на бордюр, то ли на замёрзшую кочку. Я лечу вперёд с негромким возгласом.
— Опа! — слышу его голос совсем рядом.
Он успевает развернуться и схватить меня, но сила тяжести нас тянет вниз так, что мы оба грохаемся в мягкий сугроб у крыльца. Снежная пыль взлетает фонтаном. Я падаю на спину, частично придавленная Денисом, который рухнул сверху. Мы барахтаемся, фыркаем, отплёвываемся от снега и смеёмся так, что слёзы текут из глаз.
— Ты цела? — он поднимается на локтях надо мной, сбрасывает снег с волос, его лицо сейчас близко-близко и выражает смесь беспокойства и веселья.
— Жива… — хриплю, пытаюсь высвободить руку. — Но моё самоуважение… кажется осталось под этим сугробом!
Он смеётся, его дыхание смешивается с моим в облачках пара. Перестаём барахтаться, просто лежим в снегу, глядя друг на друга. В его глазах, таких близких, отражается свет далёкого фонаря и что-то тёплое и нежное. Смех постепенно стихает. Тишина двора снова накрывает нас, но теперь она тёплая, пульсирующая, несмотря на холод под спиной.
Он медленно наклоняется. Я замираю. Его губы касаются моих — сначала осторожно, вопросительно. Потом увереннее. Холодные от снега, но невероятно мягкие. В мире остаются только этот поцелуй, запах зимней ночи, хруст снега под его рукой и безумное биение сердца. Мы целуемся в сугробе, как герои самого смешного и самого нежного фильма одновременно. Это нелепо и… и совершенно, абсолютно правильно.
— Ну что, самоуважение восстановлено? — шепчет Денис, сгоняя горячим поцелуем снежинку с моего носа.
— Частично, — шепчу в ответ, чувствуя, как глупо улыбаюсь. — Но требует дальнейшей… реабилитации.
Он тихо смеётся и помогает мне подняться. Отряхиваемся как можем, но всё равно остаёмся мокрые, перепачканные снегом и невероятно счастливые. Он снова берёт меня за руку, и мы идём к моему дому, не торопясь.
У подъезда я останавливаюсь.
— Спасибо, — говорю, глядя ему в глаза. — За кино. За снег. За… реабилитацию. И за совет. Про завтра.
— За совет? — улыбается он.
— Да, — вздыхаю, но уже без прежней тяжести. — Я постараюсь… посмотреть не предвзято. Обещаю.
Он наклоняется и быстро целует меня в лоб.
— У тебя получится, малыш. Держись крепче. И не замёрзни.
Захожу в подъезд, оборачиваюсь. Он стоит на снегу, машет рукой. Я машу в ответ и бегу наверх, чувствуя, как по щекам бегут смешанные слёзы: от смеха, от холода, от поцелуя и от чего-то очень тёплого внутри.
Дома меня ждёт тишина. Мамы нет… Но я не беспокоюсь. Вместо этого прислоняюсь к двери, всё ещё чувствуя на губах прикосновение его холодных губ и запах снега.
Завтра будет встреча. Сложная.
Но сейчас, в этой тишине, я себе обещаю:
Я постараюсь…
Для мамы. Для себя.
И для Дениса, который верит, что я могу быть сильнее, умнее и добрее, чем я сама о себе думаю.