— Здравствуйте, Лидия Михайловна. Это я вам звонил, — говорит он, слегка касаясь её плеча. — Дениса оперируют. Медсестра сказала, что нужно ещё подождать, так как случай сложный… — он видит, как она закачалась, и быстро подхватывает женщину под локоть. — Вот, присаживайтесь, пожалуйста. Не стойте. Медсестра сказала, что его оперирует лучший хирург — доктор Фунтиков, поэтому не теряйте надежды!
Он усаживает её на ближайшее сиденье, а я топчусь рядом, не зная, куда деть руки, куда сесть, и чувствуя себя лишней и бесполезной.
— Что… что случилось? — мама Дениса смотрит на тренера, на парней, потом на меня, и её пальцы судорожно сжимают край пальто. — По телефону… вы мне сказали только, что травма… тяжёлая… Что произошло?
Тренер тяжело вздыхает, садясь рядом.
— Несчастный случай, Лидия Михайловна, — он старается говорить спокойным голосом, но слышна усталость. — Нам ещё предстоит разобраться в деталях, но… похоже, у Дениса во время игры… отвалилось лезвие конька. Он упал, а ребята из команды соперников… они не успели затормозить на полном ходу и… наехали, — тренер сжимает кулаки, с растерянностью глядя на реакцию женщины. — Очень сложно сейчас точно сказать, как всё получилось… Это не было злым умыслом, но от этого никому из нас не легче…
Лидия Михайловна закрывает лицо руками, и её плечи начинают трястись от беззвучных рыданий. У меня сердце разрывается от жалости и собственного ужаса. Хочется обнять её, сказать что-то, что её утешит, но я замираю, как истукан, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Чем я могу ей помочь? Что нужно говорить в таких случаях?
В этот момент дверь операционной № 3 открывается, и в коридор к нам выходит хирург. Он одет в зелёную шапочку, стерильный халат, а на лице осталась маска, которая сейчас спущена на подбородок. Усталым взглядом он оглядывает нашу группу, а я замираю на месте.
Сергей Александрович. Нет, не так… Мамин Сергей!
Тот самый «ухажёр», которого я так не хотела видеть в своём доме. Тот самый «тюфяк» в ужасном пиджаке… Это он!
Только сейчас он — совсем другой. Строгий, собранный. Настоящий врач.
Его взгляд скользит по тренеру, по ребятам, проскальзывает по мне без всякого интереса и останавливается на Лидии Михайловне. Он подходит сразу к ней.
— Вы — мама Дениса Корсакова? — спрашивает он негромко, смотря на женщину умным, добрым взглядом.
— Да! — она вскакивает, хватаясь за его рукав. — Доктор! Как он?!
Сергей Александрович кладёт свою широкую ладонь поверх её дрожащей руки.
— Операция завершена. Денис жив, но пока без сознания, — он делает небольшую паузу, давая нам перевести дух. Слышится всеобщий выдох облегчения. — Сейчас его переводят в реанимационное отделение. Он будет под постоянным наблюдением.
Лидия Михайловна всхлипывает, прижимая руку ко рту.
— Спасибо… Спасибо, доктор! — выдыхает рядом тренер. Ребята переглядываются, кивая.
— Но… — Сергей Александрович продолжает, и его голос становится чуть серьёзнее, — случай сложный. У него множественные переломы, включая перелом бедренной кости. И… самое главное — серьёзная травма позвоночника. Задет спинной мозг, — он смотрит прямо в глаза Лидии Михайловны, говоря без прикрас, но с искренним сочувствием. — Пока рано говорить о прогнозах. Сейчас главное — стабилизировать его состояние, вывести из шока. О последствиях… будем думать позже. Сейчас вам всем, — он обводит взглядом нас, — нужно держаться. Быть сильными. И для него. И для себя.
— А можно… можно к нему? — шепчет мама Дениса, слёзы текут по её щекам и капают с подбородка прямо на холодную плитку на полу.
Сергей Александрович качает головой, с сочувствием смотря на несчастную мать.
— Нет, к сожалению. Он без сознания. И в ближайшие часы ему нужен полный покой. Лучшее, что вы можете сделать сейчас — это отдохнуть. Я возьму ваш телефон, и как только состояние изменится, как только можно будет вас пустить или понадобится ваше решение, я позвоню вам. А сейчас — отдохните — мы не знаем, сколько понадобится часов или дней для того, чтобы можно было говорить о чём-то конкретном.
— Нет, — говорит Лидия Михайловна твёрдо, вытирая слёзы, — я останусь. Буду ждать здесь.
Я делаю шаг вперёд и дрожащим голосом говорю:
— Я тоже останусь. Буду ждать вместе с Лидией Михайловной… Если можно…
Сергей Александрович переводит взгляд на меня. Его глаза на мгновение задерживаются, и я вижу в них проблеск… узнавания? Удивления?
Но он ничего не говорит, лишь едва заметно кивает.
— Как хотите, — говорит он. — Вас проводят в зону ожидания возле реанимации. Там тише и можно поспать, — тут он обращается к медсестре, появившейся рядом: — Анна, проводите, пожалуйста, маму пациента и… девушку… в блок реанимации. В зону ожидания на третьем этаже.