— Хорошо, доктор Фунтиков, — кивает медсестра.
Сергей Александрович — это и вправду доктор Фунтиков? Мамин Сергей — тот самый «лучший хирург»? Я до последнего не верила, думала, может, это помощник, медбрат, санитар! А сейчас у меня в голове всё переворачивается…
Он ещё раз нам кивает.
— Держитесь. Я вернусь с новостями, когда будет, что сказать, — он разворачивается и уходит обратно в операционный блок, быстрым и уверенным шагом. Куда подевалась походка вразвалочку, которой он блистал у нас дома?
Мы быстро прощаемся с ребятами и тренером. Девочки меня обнимают, а парни сочувственно пожимают руку, а потом медсестра Анна мягко направляет Лидию Михайловну и меня к лифтам. Я на ходу достаю телефон, набираю маме смс дрожащими пальцами:
«Мама, я в больнице. Денис получил травму во время матча, его прооперировал Сергей Александрович. Денис жив, но в реанимации, без сознания. Я буду ждать здесь. Не волнуйся…»
Лифт везёт нас на третий этаж. Зона ожидания возле реанимации — полутёмная, тихая, совсем пустая. Мы садимся рядом с Лидией Михайловной в мягкие кресла, и она снова тихо плачет. А я не могу… Слёз нет. Сил нет. Ничего нет…
Я не знаю, знает ли мама Дениса обо мне, а если знает, то как относится… Но сейчас это и неважно. У нас у обеих горе, и мы должны поддержать друг друга. Я беру её холодную руку в свою и мягко начинаю гладить.
Какое-то время она даже не реагирует, а потом чуть заметно сжимает мои пальцы в ответ, глядя в пустоту.
Мы не говорим ни слова. Просто сидим. Просто ждём.
В полумраке коридора горит тусклый свет. Где-то там, за тяжёлой дверью реанимации — Денис. Я смотрю на эту дверь, сжимая руку его мамы.
Держись, Денис. Очнись. Мы здесь. Обе. И мы ждём тебя.
Я настраиваюсь сидеть до победного. Сколько понадобится…
Глава 25 Такие разные мамы...
Сначала мы пытаемся держаться. Сидим рядом в полумраке зоны ожидания, сплетя руки, взглядами прикованные к тяжёлой двери реанимации. Однако усталость — и физическая, и душевная — берёт своё. Одна из медсестёр, заметив наши осунувшиеся лица, приносит два мягких пледа. Укутавшись, мы откидываемся на спинки кресел. Лидия Михайловна незаметно склоняет голову ко мне на плечо. Её дыхание становится ровным, тихим. Я борюсь со сном, считая трещинки на потолке, но он накрывает меня тёплой волной.
Просыпаюсь от лёгкого прикосновения к плечу. Моргаю, пытаясь разлепить слипшиеся веки. Передо мной вырисовывается форменный медицинский костюм и усталое, но доброе лицо Сергея Александровича.
— Катя, — зовёт он тихо, не настаивая, просто давая понять, что я нужна.
Я окончательно прихожу в себя, осознавая, где нахожусь. Голова Лидии Михайловны всё ещё покоится у меня на плече, тяжёлая и беззащитная. Даже во сне её лицо остаётся напряжённым, а веки слегка подрагивают. Осторожно, стараясь не разбудить, приподнимаю её голову и подкладываю под неё подушку, оставленную медсестрой на соседнем кресле. Аккуратно устраиваю её на спинке кресла. Она тихо вздыхает, но не просыпается. Сама встаю, ощущая, как затекли ноги, и тихонько отхожу с Сергеем Александровичем в сторону, подальше от спящей женщины, к окну, за которым уже светает.
— Что случилось? — шепчу я, глядя на него. В голове мгновенно проносятся самые страшные мысли. — С Денисом?..
— Нет-нет, — успокаивает он меня сразу, мягко махнув рукой. — Всё стабильно. Просто… моя смена закончилась. Вернее… — смущённо потирая шею сзади, он улыбается лёгкой, усталой улыбкой, — …меня сегодня вызвали именно на его операцию. Основная моя смена начнётся только завтра. Сейчас я ухожу домой, немного отдохнуть.
Он смотрит мне прямо в глаза, и в его взгляде читается что-то знакомое — то же смущение, которое было, когда они с Вовкой приходили к нам домой.
— Прости, я не узнал тебя сразу, — говорит он. — После операции… было не до того. Мама знает, что ты здесь?
Я киваю.
— Да, я ей написала. Она… наверное, волнуется… — заминка. Мне нужно спросить главное. — Сергей Александрович… что-нибудь изменилось? Хоть чуть-чуть?
Он качает головой, его лицо становится серьёзным и печальным.
— В таких травмах, Катя, редко что меняется быстро. Тебе… и его маме, — он кивает в сторону спящей Лидии Михайловны, — нужно быть готовыми ждать здесь как минимум пару дней. Возможно, дольше. Состояние тяжёлое, но стабильное, — он делает паузу, смотрит в пол, затем поднимает на меня взгляд, полный искреннего сожаления. — И… мне не хочется тебе этого говорить, но ты должна понимать. Шанс на полное восстановление… У Дениса он сейчас крайне низкий. Травма позвоночника… она непредсказуема. Готовься к долгой борьбе. И к тому, что результат может оказаться… не таким, как хочется.