Я чувствую, как изнутри накатывает ледяная волна, сжимая сердце. Страшные слова… Страшные мысли… Жуткая картина будущего…
Но в то же время, где-то в самой глубине, в сердце, теплится упрямая искра.
— Я верю в Дениса, — говорю я чётко, глядя ему в глаза, почти бросая вызов. — Он сильный. Он боец. Он обязательно выкарабкается! Я в этом уверена!
Сергей Александрович смотрит на меня несколько секунд. Не как врач на истеричную девчонку, а внимательно, оценивающе. Потом медленно кивает.
— Хорошо, — одно слово, но в нём звучит уважение к моей вере. — Тогда держись крепче, Катерина. Парню нужна будет поддержка…
Я вздрагиваю, словно от удара током. «Держись крепче».
Это же наши с Денисом слова! На льду, в кино, в трудную минуту… Как он может знать? Нет… Конечно, не может… Случайность. Просто фраза. Но здесь, в безликом больничном коридоре, от этого человека в форме она звучит как знак. Как пароль!
Мужчина, тем временем, не замечает моего состояния. Его взгляд уже переводится на фигуру Лидии Михайловны, всё ещё спящей в кресле.
— Не знаю, знакомы ли вы, — произносит он негромко, — но если знакомы, то… постарайся её поддержать. Такие люди, как она… — он делает едва заметную паузу, — …обычно очень тяжело переносят, когда с их близкими случается беда. Они вкладывают в них всю душу. И когда близкому больно… им кажется, что рушится весь мир. Побудь рядом с ней. Если сможешь…
Он смотрит на меня своим спокойным, усталым взглядом. В нём нет попытки понравиться, ложных утешений или навязчивого участия. Только профессионализм, усталость после долгой ночи и искреннее человеческое сочувствие. Он не упоминает мою маму, не пытается завязать разговор. Он просто говорит то, что считает важным сказать…
— Хорошо, — киваю я, — я постараюсь.
Он отвечает кивком.
— Я зайду позже, после начала смены. Или позвоню, если что-то изменится. Держитесь. Обе, — он ещё раз бросает взгляд на спящую Лидию Михайловну, разворачивается и уходит по коридору, его шаги затихают в утренней больничной тишине.
Я стою у окна, глядя на его удаляющуюся спину, пытаясь осмыслить всё услышанное. И в этот момент слышу шорох позади.
Оборачиваюсь. Лидия Михайловна шевелится в кресле, её глаза медленно открываются, наполненные мгновенным диким страхом, пока она не вспоминает, где находится. Она ищет взглядом меня. И я спешу к ней.
— Лидия Михайловна, может, вам воды? Или покушать что-нибудь принести?
— А доктор? Здесь был доктор? Что он сказал? — голос Лидии Михайловны звучит спросонья. — Он не стал меня будить?
Я вздыхаю, собираясь с мыслями. Потом стараюсь говорить спокойно.
— Доктор сказал, что пока всё по-прежнему. Денис без сознания. Нам обещали сказать, как только что-то изменится.
Лидия Михайловна молча кивает, сжимая пальцами край пледа. Видно, как она хочет спросить что-то ещё, возможно, переспросить, перепроверить, но потом лишь глубже укутывается в плед и снова кивает.
— Хорошо… спасибо большое.
Я немного мнусь, наблюдая, как она нервно теребит край пледа. Ей явно не до еды, но надо попробовать.
— Так может быть, всё-таки воды? Или чаю? Я могу сбегать…
Женщина слабо улыбается, отгоняя мою тревогу жестом.
— Спасибо, дорогая, но я сейчас пойду умоюсь. Пока ничего не хочу.
Она встаёт и, пошатываясь, направляется в сторону туалетной комнаты, указанной нам предыдущим вечером медсестрой.
Оставшись одна, решаю всё же раздобыть завтрак. В такой новой больнице наверняка есть столовая или же небольшой магазинчик… Не все же питаются тем, что готовят для пациентов… Спускаюсь по лестнице на первый этаж, ориентируясь по указателям. Мини-столовая, больше похожая на кофейню, к счастью, оказывается здесь же, современная и чистая, хотя пустоватая в этот ранний час. Беру два простых завтрака: кашу в пластиковых контейнерах, пару булочек, пакетики чая и пару бутылок воды. На всякий случай добавляю пару сырников — потому что не знаю, что привыкла есть на завтрак женщина. Наверное, будь я одна, мне бы и кусок в горло не лез, но сейчас я словно чувствую непривычную ответственность перед Денисом в том, чтобы поддержать его маму…
Лидия Михайловна уже вернулась и сидит на прежнем месте. Её лицо чуть освежилось после умывания, но тени под глазами стали лишь заметнее. Предварительно посмотрев на дверь реанимации и не увидев никаких изменений, я молча ставлю свой улов на небольшой столик между нами и сажусь в кресло.