— Это тебе за то, что подарки принимаешь от начхоза!.. Сегодня, когда я вернулась живая, правда, с ожогами на лице и руках, в обгоревших сапогах, все радуются.
— Не печалься, Егорова, о самолете. Главное, что сама осталась жива, приказ в войска доставила… — успокаивает инженер эскадрильи Маликов. — А самолет — дело наживное…
Весь конец мая мы летали в 6-ю и 57-ю армии, окруженные гитлеровскими войсками. Там не хватало боеприпасов, продовольствия, горючего, было много раненых. Попытки прорвать окружение ни к чему не приводили. Армии несли большие потери в живой силе, технике. Фашистские летчики охотились и за нами, часто доставалось нашим У-2 и с земли.
Вернулись в эскадрилью без самолетов Сережа Спирин, Виктор Кравцов. Тяжело раненного Ваню Сорокина отправили в госпиталь. Вот уже пять дней прошло с тех пор, как улетели на задание Сборщиков со штурманом Черкасовым. Наум Сборщиков-летчик милостью божьей! Перед войной он работал инструктором, научил летать более сорока курсантов. Я его знала еще по Ульяновскому авиационному училищу, где мы занимались с ним в одном классном отделении. Потом наши пути разошлись. И вот когда я приехала на фронт, в эскадрилью, Наум встретил меня, как родного человека. По натуре он был замкнутый, тихий, но меня оберегал, как мог, помогал во всем. Когда Сборщиков не вернулся, я долго не верила в его гибель. Ждала. Но вот уже и пять дней минуло, все уже перестали ждать, даже механик его самолета. И у меня оставалось мало надежды на возвращение Наума, и невольно слезы наворачивались, когда никто не видел. Черкасова тоже было жаль. Вечно улыбающийся, блондин, небольшого роста, в выцветшей гимнастерке и брезентовых, модных тогда, сапогах. Даже не верилось, глядя на Лешу Черкасова, что столько испытаний выпало на его долю.
Добровольцем Черкасов пошел защищать республиканскую Испанию. Летал штурманом на бомбардировщике. В одном из боевых вылетов самолет был сбит. Летчик и штурман попали в плен к фашистам. После долгих допросов и пыток оба были приговорены к смертной казни.
Советское правительство сумело защитить своих сынов. Перед самой войной они вернулись на Родину.
— А я в рубашке родился, — смеясь, любил повторять Черкасов.
Как же хотелось верить, что «рожденный в рубашке» вот-вот появится среди нас с очередной, придуманной им самим шуткой, от которой даже хмурый Сборщиков засмеется.
И они вернулись! Вернулись совершенно неожиданно, когда их уже никто не ждал. У Наума голова была забинтована так, что одни глаза в щелочки просматривались, правая нога без сапога — чем-то замотана. Вся гимнастерка в пятнах крови. У Черкасова же одна рука забинтованная на ремне висела, второй он опирался на большую палку…
Однако шел июль еще только сорок второго года. Нависла угроза окружения войск Южного фронта. Противник занял Донбасс, вышел в большую излучину Дона и тем самым создал угрозу Сталинграду и Северному Кавказу.
Около переправ через Дон скопилось множество наших войск, техники. К переправам гнали скот, тракторы. Повозки, нагруженные домашним скарбом, с сидящими наверху детьми, тоже ждали здесь своей очереди. Это ночью. А на рассвете начинались беспрестанные налеты фашистской авиации. Наши зенитки стреляли у переправ, но мало. Самолетов наших почти не было. Гитлеровцы же сначала бомбили, потом с немецкой педантичностью расстреливали с малых высот скопления людей. Что же тогда на этих переправах творилось! Кричали женщины, плакали дети, ревел скот… Ад кромешный!
Вместе с войсками отступали и мы. Отходя к Дону, одну за другой меняли полевые площадки. Очень уставали, буквально валились с ног: заданий поступало много. Отдохнуть было некогда, поесть негде, да порой просто и нечего. Обед, приготовленный на старом аэродроме, попадал на новый, а то и совсем не попадал. Спали где придется: в кабине, на чехле под крылом самолета. Только задремлешь, кричат: «По самолетам!»
Потанину раз приказали лететь на разведку, узнать обстановку: определить, куда продвинулись мотоколонны противника и каков их состав; где находятся железнодорожные эшелоны с войсками, техникой и в каком направлении движутся; сосредоточение гитлеровских войск и их примерную численность. Штурманом с Потаниным на задание отправился вчерашний студент архитектурного института Белов.
Летчик и штурман вскоре увидели, как гитлеровские танковые и моторизованные колонны, мотоциклисты движутся на юго-восток, в сторону Дона, в направлении его большой излучины. Наши войска отступали, и немецкая авиация неистовствовала — бомбила дороги, забитые беженцами.