Гордость была ей прекрасным союзником.
— Так вот почему у меня сложилось впечатление, что ты потерял интерес ко мне... в тот первый уикенд, когда мы поженились, — попыталась пошутить она.
— Я польщен, что ты заметила мое отсутствие, — ответил Гидеон, довольно коварно, с точки зрения Эйлин, из чего она сделала вывод, что ей надо осторожней относиться к каждому его слову. — Ты ведь не будешь больше такой холодной и дерзкой, правда?
— Когда это я была такой? — возмутилась Эйлин.
— Надеюсь, что только тогда, когда думала, что это возможность отступить.
— Ты ошибаешься.
— Знаешь, в том отеле, когда ты посмотрела на меня своими красивыми и несчастными глазами, я почувствовал абсурдное желание утешить тебя в своих объятиях.
— Правда? — воскликнула Эйлин в изумлении.
— К сексу это не имело никакого отношения, — уверил он ее.
— Я знаю, — сказала она и почувствовала, что начала таять, когда он нежно улыбнулся ей.
— Ты сообразительна, — пробормотал Гидеон. В этом Эйлин не была уверена. Она призналась себе, что, когда он рядом, ее мысли путались. — Итак, мы вернулись в Англию, и я вскоре обнаружил, что тебе не было дела до того, что Кит и его возлюбленная вскоре будут довольно богаты и что единственной причиной, по которой ты стремилась получить опекунство над малышкой, была любовь к этому ребенку.
О Господи, к чему клонит Гидеон? К тому, что она... ему нравится?
— Ты тоже хотел взять Виолетту, — напомнила она ему, почувствовав желание отвести разговор от себя. — Ты готов был жениться, только чтобы получить ее, — добавила она. Этот проницательный человек, за которого она вышла замуж, видел слишком много.
— Совершенно верно, — спокойно согласился он. — Я выяснил, что мне легче будет выиграть опекунство над ребенком Кита, если я буду женат, чем если останусь холост.
— Мне следует гордиться тем, что ты выбрал меня? — О, Эйлин, следи за своим языком! — У тебя наверняка были другие претендентки...
— Кажется, ты мне льстишь, — заметил Гидеон с подкупающим обаянием.
— Итак... ты понял, что тебе лучше жениться? — поспешно спросила она. Надо заставлять его говорить!
— Хотя мне этого не хотелось, — признался он. — Проблема, как она виделась мне тогда (поскольку я намеревался так же легко развестись), заключалась в том, чтобы найти кого-то, кто согласился бы на это.
— Ты понял, что от Эйлин Спенсер можно будет без труда отделаться? — вставила она и внутренне содрогнулась. Ее едкий тон был противен ей самой. Если она не будет следить за каждым своим словом, Гидеон сможет понять, что она принимает все слишком близко к сердцу, — он уже пристально смотрел на нее.
Эйлин с облегчением вздохнула, когда он, кажжется, не заметив ехидства в ее голосе, довольно любезно признался:
— Ты была тетей малышки, и поскольку любила свою сестру и девочку, то не меньше меня хотела получить ее. Решение напрашивалось само собой. И казалось, что оно простое и легкое.
— Но... оно таким не было? — спросила Эйлин, уставившись на него.
— Нет, — согласился Гидеон. — По логике вещей это было очевидное решение. Но... — он помолчал, — я обнаружил, что логика не работает, если задеты чувства.
У нее екнуло сердце: что он говорит? Его чувства не имели отношения к тебе, ругала себя Эйлин и изо всех сил старалась, чтобы ее голос не дрогнул, когда она произнесла:
— Только бессердечный человек устоял бы перед улыбкой Виолетты.
— Эта юная леди умеет расположить к себе, — согласился он и добавил: — Хотя мои слова больше относятся к ее тете.
— О! — Она не понимала. — Ты... имеешь в виду... прошлую ночь, когда мы... — Какими чудесными были те минуты в его объятиях!
— Я имею в виду прошлую ночь и все остальное.
— Видимо, ты говоришь о... том, когда... все вышло из-под контроля, — с трудом закончила фразу Эйлин.
— Не помню, чтобы тогда все вышло из-под контроля, — пробормотал Гидеон.
— Ну, ты уже «отдыхаешь» довольно продолжительное время, — напомнила она.
— Иногда, мадам, — шутливо заметил Гидеон, — я вижу в вас настоящего бесенка. — (Слава Богу, что он видел только это!) — Но, — продолжал он, став неожиданно серьезным, — речь идет о тебе и обо мне и...
— ...и нашем разводе, — закончила за него Эйлин и сразу увидела в нем перемену: серьезность сменилась злостью.
— К черту этот развод! — прорычал он. — Ты замужем за мной, Эйлин Лэнгфорд, и так и будет! — Тон был совершенно невыносим.
Она изумленно уставилась на него. Может быть, ей понравилось бы содержание его речи, но никак не форма!