— Довольно странно.
— Надеюсь, вы не испугались? В этих слепках нет ничего устрашающего, поверьте. Это маски мужчин и женщин, которых я оперировал, но далеко не всех, конечно! Многие захотели забрать свои слепки, чтобы хранить в качестве сувенира, другие — чтобы уничтожить. Последние хотели, чтобы ни малейшего следа не осталось от лица, которое у них было до операции.
— Я их понимаю! — воскликнула девушка. — Я поступлю точно так же. Я уничтожу даже фотографии. Я хочу, чтобы от моего уродства не осталось и следа! Но, доктор, маски чередуются: урод, красавец. Почему?
— До и после. Смотрите… Номера соответствуют образцам: девять и девять бис, десять и десять бис, и так далее.
— Вы хотите сказать, что, например, нос маски пятьдесят восемь бис был таким, как у маски пятьдесят восемь, что рядом? — удивленно спросила Сильви.
— Тот же самый после операции.
— Да, эта женщина миллион раз права, что переделала свой нос! — Девушка покачала головой.
— Но это слепок не с лица женщины, а с лица мужчины, — уточнил хирург.
— А семьдесят четыре — мужчина или женщина? — поинтересовалась Сильви.
— Женщина.
— С такими ушами и ртом?! — ужаснулась она.
— Увы, да! Из виденного вы можете сделать два вывода: первое, после операции эта женщина — маска семьдесят четыре бис — стала почти красавицей.
— Верно, — согласилась Сильви.
— К тому же ее уши и рот были намного хуже, чем ваши. Значит, вы уже можете представить, что мы можем сотворить из вас?
— Красавицу! Это то, чего я хочу! — Глаза Сильви осветились надеждой.
Доктор улыбнулся:
— Конечно, вы мне очень симпатичны, мадемуазель Марвель! Скажем так: мы будем стремиться подойти как можно ближе к идеалу.
— Может, я покажусь вам бестактной, но, поскольку вы сами только что сказали, что я вам симпатична, могу я задать вам один вопрос? Вы живете здесь?
— Да, это мой дом, — ответил доктор.
— Вы часто приходите в эту галерею? — продолжала расспрашивать девушка.
— Несколько раз в день, когда иду к себе, — моя квартира за дверью, вон там, в глубине. — Доктор взмахом руки показал направление.
— И… все эти маски… они на вас не действуют? — запинаясь, спросила Сильви.
— Многие из них уже стали моими добрыми друзьями… Вот эта, например, маска три со своей преображенной сестрой три бис принадлежит одной из моих первых пациенток: я оперировал ее пятнадцать лет назад. Это была очаровательная женщина. Американка. Не знаю, что с ней, где она. Но если до сих пор она не дала о себе знать, без сомнения, она удовлетворена, не так ли?
— Стоит только посмотреть на три бис. Еще бы она не была довольна! — восхищенно воскликнула Сильви.
— Я не уверен! Пациенты иногда бывают очень требовательны. Может быть, она не возвратилась, потому что осталась недовольна. Однако не подумайте, что, глядя на эти маски, я помню всех до одного! Для этого ставится номер на каждой маске: я бережно храню досье на каждого прооперированного, поэтому, чтобы вспомнить человека, мне порой приходится заглянуть в бумаги.
— Вы сохраните и мое досье?
— Это необходимо по двум причинам. Может случиться, что однажды, через годы, вы придете ко мне и скажете: «Доктор, меня больше не удовлетворяет внешний вид, какой вы мне смастерили. Хочу, чтобы вы еще кое-что переделали: например, сделайте мне покороче нос…» Прежде чем выполнить ваше желание, я изучу ваше досье, чтобы знать, возможно ли еще одно хирургическое вмешательство. Вторая гипотеза. Предположим, что вы больше не живете в Париже и даже во Франции, ко мне прийти вы не можете, но хотите сделать еще одну операцию у другого хирурга. Последний будет очень доволен, если я передам ему ваше досье, так как оно может сослужить ему хорошую службу. Я не принадлежу к числу тех врачей, которые считают, что они самые лучшие специалисты в своей области. Везде есть отличные хирурги! Наконец, я постарею, как все смертные. А когда хирург стареет, часто бывает, что руки его больше не слушаются. Чтобы умело пользоваться скальпелем, только опыта недостаточно, нужны жизненные силы. Нет незаменимых людей, всегда найдется молодой, чтобы заменить и меня. Надо учитывать также, что в наше время операционная техника меняется с потрясающей быстротой.
— Мне очень нравится, доктор, ваше понимание вещей, — глядя на него с обожанием, призналась Сильви.
— А мне импонирует ваша любознательность. До пятницы… И пожалуйста, ночью не мучайтесь от кошмарных снов из-за этой галереи масок! Они того не стоят! Уродство и чудесное преображение — это лишь непродолжительная пауза в физической и моральной эволюции человеческого существа… Только и всего!