Поднимусь наверх и начну с его комнаты.
Я всегда начинаю с его комнаты, на случай, если он вернётся домой и захочет ею воспользоваться.
Я поднимаюсь по лестнице и направляюсь к двери в конце коридора. Комната Мейсона огромная, я говорю «огромная», она, наверное, размером с мою квартиру. Подойдя к двери, я поворачиваю ручку, но понимаю, что она заперта. Интересно, он всё ещё там? Я стучу несколько раз, жду, затем стучу ещё раз. Ничего не происходит. Поджав губы, я спускаюсь вниз и беру запасной комплект ключей от всех комнат. Он показал мне, где они находятся, когда я только начинала, на случай, если они мне когда-нибудь понадобятся, а его здесь не будет.
Должно быть, он случайно запер свою комнату.
Я возвращаюсь и открываю дверь ключом. Затем я вхожу внутрь и останавливаюсь как вкопанная. Мои глаза расширяются, и я смотрю на то, что кажется мне несколькими очень долгими минутами, моргая от открывшегося передо мной зрелища.
К его кровати привязана женщина. Она скована наручниками в идеальном положении крест-накрест, руки и ноги раскинуты, а задница обнажена. Всё на виду. Во рту у неё кляп и маска, закрывающая глаза. Боже мой.
Я оглядываю комнату, чувствуя себя так, словно только что попала в БДСМ-клуб. Я не вижу Мейсона.
Он оставил здесь эту бедную девушку? Одну? Где он, чёрт возьми? Вышел выпить кофе? Позавтракать? Или он просто забыл о ней?
Я прикусываю нижнюю губу и оглядываюсь на девушку, затем прикидываю, какого чёрта, она, возможно, хочет, чтобы её освободили. Я подойду посмотрю, всё ли с ней в порядке.
Я приближаюсь и осторожно говорю:
— Привет, я Саския. Горничная Мейсона.
Девушка ёрзает.
Я протягиваю руку, стараясь не смотреть на её до смешного совершенное тело, и снимаю маску с её глаз. Она смотрит на меня снизу-вверх, широко раскрыв глаза, рот всё ещё наполнен этим странным шариком.
— Я собираюсь вынуть кляп. Прости, если тебе неудобно, поверь, я понимаю тебя, не каждый день находишь женщину привязанной к кровати в доме, который убираешь.
Она начинает качать головой, когда я протягиваю руку и отстегиваю кляп. Как только он слетает с её губ, она рычит:
— Верни его обратно! Немедленно!
— Прости? — моргаю я.
— Поторопись. Если он узнает, что я сняла его, то буду наказана.
Я фыркаю.
— Наказана... за что? За разговор? Ты шутишь, да?
— Послушай меня, малышка, — огрызается она. — Если ты этого не понимаешь, это не значит, что это неправильно. Это наше дело. Моё и Мейсона. А теперь заткни рот и убирайся к чёрту.
Я скрещиваю руки на груди и пристально смотрю на неё.
— Послушай-ка, леди. Я не терплю приказов, особенно от женщин, которые привязаны к грёбаной кровати. Ты знаешь, что я обладаю здесь высшей властью?
Она сердито смотрит на меня.
— Кто ты вообще такая, чёрт возьми?
— Я сказала, я его горничная.
— Ты выглядишь как подросток. Возвращайся, поиграй со своими друзьями и положи это мне обратно в рот.
Я приподнимаю брови.
— А что, собственно, произойдёт, если я этого не сделаю?
Она поджимает губы, как будто вот-вот сойдёт с ума. Я всё ещё стараюсь не смотреть на неё, но, честно говоря, там всё выставлено напоказ. Эта женщина потрясающая, и я внезапно чувствую себя подростком по сравнению с ней. Почему, чёрт возьми, у меня не такая большая и круглая грудь? А кожа не такая золотистая и загорелая? Чёрт бы её побрал. Я даже не собираюсь смотреть на её женские части тела, потому что, держу пари, они тоже идеальны.
Это то, что нравится Мейсону?
Женщины, над которыми он может доминировать и оставлять привязанными к своей кровати, пока он идёт и делает всё, что ему заблагорассудится?
— Ты не захочешь знать, твой маленький умишко не справится с этим.
Теперь она выводит меня из себя.
Она разбрасывается оскорблениями, и она единственная, кто привязан к кровати.
— Мне не особенно нравится, как ты со мной разговариваешь. Леди, я не из тех, кого привязывают к кровати. Может быть, это у тебя ограниченный разум. Неужели у тебя нет занятий поинтереснее, чем быть игрушкой в руках мужчины?
Она краснеет и огрызается:
— Ты не понимаешь, о чём говоришь. Ты, наверное, занимаешься миссионерским сексом, и всё. Может, тебе стоит попробовать, полезно научиться держать язык за зубами.
— Приди в себя, — фыркаю я. — Я позвоню Мейсону и выясню, что, чёрт возьми, с тобой делать.
Она качает головой.
— Не звони ему. Засунь кляп обратно в рот и выйди из комнаты. Продолжай свой маленький день, и ты услышишь, что произойдёт позже, когда он вернётся домой и похвалит меня за то, что я хорошая девочка.
— Хорошая девочка, серьёзно? — смеюсь я. — Ты взрослая женщина.
Она снова краснеет.
— А ты маленькая капризная девчонка, а теперь убирайся.
— Серьёзно, — бормочу я, доставая свой телефон. — Это всё, на что ты способна?
Я набираю номер Мейсона и прикладываю трубку к уху, ожидая, когда он зазвонит. Раздаётся три гудка, прежде чем он, наконец, отвечает.
— Что?
— В последний раз, когда я проверяла, приветствие было «привет». А не «что». Тебя что, в школе не учили хорошим манерам?
Он выдыхает.
— Чего ты хочешь, Саския?
Угрюмый.
— Я просто хотела сообщить тебе, что наткнулась на твою игрушку, привязанную к кровати. Должна сказать, она не очень приятная женщина. Какое бы наказание ты ни назначил, оно явно не срабатывает.
Он рычит, низко и утробно.
— Какого хрена ты делаешь в моей комнате?
— Мейсон, — спокойно говорю я, — я твоя горничная. Я убираюсь в твоём доме. Живу в твоём доме. Как ты думаешь, что я делала в твоей комнате? Я не устраивала вечеринку с твоей одеждой.
Он снова рычит.
— Дверь была, блядь, заперта.
— Да. Так и было. И я подумала, что это произошло по ошибке, поэтому открыла её, и теперь Барби ругает меня за то, что я вынула этот дурацкий мячик у неё изо рта.
— Положи эту чертову штуку на место и убирайся.
Я поднимаю брови.
— Ты же не серьёзно? Ты собираешься оставить её здесь на весь день?
— Да, я собираюсь оставить её там на весь день.
— Почему? — я задыхаюсь. — А что, если ей захочется пописать? Или, — тихо шепчу я, — ещё хуже...
— Она сдерживается. Она делает то, что ей говорят. И это то, чему тебе, чёрт возьми, стоит попробовать научиться.
— Когда тебя привязывают к кровати с кляпом во рту, вряд ли ты делаешь то, что тебе говорят. У тебя нет особого выбора.
— Вставь его обратно и оставь её там, — огрызается Мейсон.
— Хорошо, — раздражаюсь я, — но, клянусь богом, я не буду убирать за ней мочу, если она не сможет сдержаться. Может, мне дать ей попить?
— Нет, — рычит он.
— Поесть? Может, пообедать?
— Ебать меня. Нет.
— А что, если ей станет скучно, можно я включу телевизор?