Я раздражаюсь.
— Справедливо, но этот мужчина пялился на мою грудь. Он это заслужил.
Хертес поднимает брови.
— Твоя светловолосая подруга все еще подпрыгивает там с газетой в руке. Налей ей кофе и иди, не дай ей отвлечь посетителей. У неё такой вид, будто её сиськи вот-вот выпадут. Меня не нужно больше драматизировать сегодня.
— Принято.
Я подаю кофе и очень соблазнительно наливаю его в кружку мужчины, не забывая при этом наклониться и показать ему, как следует. Бросаю взгляд на Хертеса, он снова смотрит на меня и качает головой. Я улыбаюсь ему и поворачиваюсь, подхожу к Шантель, ставлю кофейник на пустой стол и кладу руку на бедро.
— Твоя грудь оскорбляет людей.
Она бросает взгляд на свой топ с глубоким вырезом и выступающую из-под него выпуклость.
— Эти старые штучки? Никогда. Я совершенно уверена, судя по выражению лица того клиента, что твоя грудь оскорбляет людей.
— Похотливый старикашка, — фыркаю я. — Тьфу. В любом случае, для чего эта газета? Ты размахивала ею последние десять минут.
— Хорошо, — она хлопает в ладоши. — Знаешь же, как долго ты искала новую работу? Чтобы выбраться отсюда? Я нашла одну.
Я приподнимаю брови.
— Поделись.
— Горничная.
— Фу, — моргаю я.
Она смеётся.
— Нет ничего плохого в том, чтобы быть горничной, ты уже делала это раньше.
— Да, вот почему я сказала «фу». Ты хоть представляешь, что приходится выносить горничным? Ты когда-нибудь чистила засоренный унитаз? Или стирала простыни после секса? Это неприятно. Серьёзно.
— В любом случае, — она улыбается, снова размахивая газетой. — Это работа горничной в одном шикарном доме, и за неё хорошо платят!
Я выхватываю газету у неё из рук и открываю, бросая взгляд на объявление. Полная ставку. Хорошая оплата. Проживание. Владелец бывает там нечасто. Все льготы. Всё, что вам нужно делать, – это убирать в доме, ходить за покупками и, по сути, быть полноценной домохозяйкой, не выходя ни за кого замуж.
Звучит неплохо.
Платят отлично.
— И, — продолжает Шантель, — он богат.
— Какое это имеет отношение к делу? — бормочу я.
— Мы обе знаем, что это имеет прямое отношение ко всему. Эта работа может помочь тебе во многих отношениях.
Я знаю, о чём она говорит.
Энзо.
Мой милый, заноза в заднице, ужасный парень, Энзо.
Который сидит в тюрьме, потому что я, возможно, поделилась, а может, и нет, какой-то информацией с копами, из-за которой его посадили. Потому что он, возможно, спал с моей сестрой, а может, и нет. Что угодно. Старые новости. Но дело в том, что он скоро выйдет на свободу, но какие-то плохие люди узнали, что его посадили, и боятся, что он заговорит, поэтому хотят получить свои деньги или его голову.
Учитывая, что я упекла его туда...
Это самое малое, что я могу сделать, чтобы вернуть ему деньги.
Хорошая зарплата позволит быстро заработать. Возможно, владелец дома выделит хорошие чаевые, дополнительные деньги за дополнительную работу.
Что-то в этом роде.
Я выбрасываю эти мысли из головы, потому что нашла своего мужчину глубоко по яйца в другой женщине... Жесть.
Но найти его по самое основание в своей сестре?
Ух.
Самая страшная боль в моей жизни.
Это было адски больно.
Это всё ещё чертовски больно.
Я должна оставить его там гнить.
Но, по какой бы то ни было извращённой причине, моё глупое сердце до сих пор любит его.
Я знаю. Знаю. У меня есть проблемы. Я этого не отрицаю.
Я отдала ему шесть лет своей жизни, не могу просто так это забыть. Хотя мне очень, очень, очень хотелось бы это сделать.
— На эту работу будет тысяча претендентов, — замечаю я.
— Да, именно поэтому я уже договорилась за тебя о собеседовании.
Я удивленно смотрю на неё.
— Ты что?
— Поблагодаришь меня, когда будешь жить в каком-нибудь шикарном доме, зарабатывать кучу денег и работать не просто так.
Я вскидываю руки.
— Я даже не настолько квалифицирована. Ненавижу эту чёртову уборку. Я работала горничной только от отчаяния!
— Ты ещё поблагодаришь меня, — говорит подруга, выхватывая газету. — Сегодня днем. В три. Будь там, или я разозлюсь.
Я открываю рот, чтобы возразить, но она разворачивается на каблуках и практически выскакивает из кафе.
Хорошо.
Тогда, пожалуй, я пойду.
Черт возьми.
***
Мейсон
— Ты нанимаешь горничную? — спрашивает Малакай, закуривая сигарету и затягиваясь, когда мы сидим за столом после церкви и болтаем о всякой херне, не имеющей никакого отношения к клубу.
— Да, — бормочу я. — Я не могу сам за этим домом присматривать. Он слишком большой, блядь.
— Тогда зачем ты его купил, брат?
— Долгая, блядь, история, — отвечаю я, не сводя с него глаз.
Он уже должен был понять, что я не рассказываю о своём дерьме. Он определённо должен знать, что я не говорю о своей семье, или о своём доме, или о своих деньгах, или о чём-либо, что имеет отношение к моей жизни за пределами этого клуба.
— Знаешь, половина людей в этом заведении понятия не имеют, что ты при деньгах.
Я пожимаю плечами.
— Мне пофиг, кто знает, а кто нет.
Он ухмыляется.
— Надеюсь, ты убедился, что она женщина.
Я бросаю на него взгляд.
— Конечно, я, блядь, хочу убедиться, что она женщина. А не какой-нибудь волосатый чувак, убирающий мой дом.
— Есть какие-нибудь варианты? — спрашивает Маверик, присоединяясь к разговору.
— Уже выбыли три, увидели меня и убежали восвояси. Сегодня днём получил ещё одну.
— Ты встречаешь их в кожанке? — Кода ухмыляется. — Отпугнёшь всех этих сук...
— Очень жаль, — ворчу я. — Они не справляются, они не получают работу.
— Большинство женщин сбегут куда подальше, брат, — отмечает Маверик. — Ты должен это знать.
— Да, — бормочу я. — Скорее всего. В конце концов, я найду кого-нибудь.
— Давайте зайдём сегодня днём. Посмотрим правде в глаза, следующая тоже сбежит. Давайте повеселимся хотя бы с одной из них, — Маверик ухмыляется, и половина его рта приподнимается в самодовольной ухмылке.
— Делай, что хочешь, — говорю я, вставая. — Хрен знает, что мне нужно для развлечения.
— Тебе скучно, когда всё стихло? — спрашивает меня Малакай.
— Да, черт возьми, с Кодой и Чарли на какое-то время всё стало по-настоящему. Прошло уже несколько месяцев, а всё так чертовски тихо. Мне нужно что-нибудь, чтобы взбодриться.
— Ладно, — Маверик встаёт. — Тогда выпьем пива у тебя дома. Поехали.
Я улыбаюсь ему.
По крайней мере, это должно быть интересно.
— Мы должны заключить пари, — говорит Бостон, вставая и ухмыляясь. — Сколько времени ей потребуется, чтобы выбежать за парадную дверь.