И, смеясь, они вместе направились на кухню.
Продолжение следует..., Элла была двадцати четырёхлетней, обаятельной и доброй девушкой. Она жила одна. Единственным родным человеком для неё когда-то была мать — Элизабет Дель Рио. Но, увы, ей не суждено было увидеть, какой чудесной выросла её дочь.
Когда Элле исполнилось семнадцать, её жизнь раскололась на «до» и «после».
В тот вечер Элизабет возвращалась домой после долгого, изматывающего рабочего дня. Уставшая, она не заметила машину впереди, испугалась, потеряла управление и на большой скорости врезалась в столб. Прибывшие врачи делали всё возможное, но женщина потеряла слишком много крови. Когда они подоспели — она уже была на грани.
Трудно пережить такое в семнадцать лет. Особенно, когда рядом нет никого из родных — лишь подруги матери, которые помогли со всем, с чем юная Элла просто не справилась бы сама.
Потерять близкого — страшно. Это боль, что рвёт сердце на куски. Хочется плакать, но слёзы словно высохли. Мы мечтаем вернуть время, исправить судьбу, но машины времени не существует, а мы — всего лишь люди, не способные изменить то, что уже написано у нас на лбу.
С тех пор прошло немало времени — каких-то семь лет.
Теперь Элла Дель Рио, всё та же красавица, к которой оборачиваются мужчины, сидела дома и смеялась над сериалом, уютно устроившись с маленькой кошкой на коленях.
Вроде бы — молодая, красивая, добрая. Почему же одна?
Да не одна вовсе. Рядом с ней её верная подружка — чёрная кошечка по имени Мила, с огромными зелёными глазами, которыми она хлопает всякий раз, когда просит еду.
— Я проголодалась, крошка. А ты? — с улыбкой спросила Элла.
В ответ Мила потёрлась головой о плечо хозяйки и замурлыкала.
— Вот я чувствовала! Мы с тобой одинаковые, — засмеялась девушка. — Ну ничего, от одного бутербродика не потолстеем. Маленький ведь, как ты! — она поднялась с дивана, потянулась и пропела:
— Пошли, Мила, любовь мояяя...
И, смеясь, они вместе направились на кухню.
Продолжение следует...
–2–
— Боже, какой чудесный день, — протянула, сладко потянувшись, только что проснувшаяся Элла. — Как же вкусно пахнет… ммм…
Из-за открытого окна доносился аромат свежеиспечённых булочек и свежего кофе. Улица Корсо уже просыпалась, и воздух был наполнен теплом и движением жизни.
Элла быстро надела первое, что попалось под руку и не теряя времени, выбежала на улицу — купить булочек и конечно же, кофе. Завтрак перед работой для неё был священным ритуалом.
«Хотя, если честно, я бы не отказалась от кофе и в час ночи… но желудок точно не оценит, пхаха!» — усмехнулась она про себя.
— Марко, доброе утро! Подай мне пожалуйста, вот те милые булочки, — попросила Элла, блестя глазами.
— Ни одна булочка не сравнится с твоей милотой, юная леди, — улыбнулся продавец, ловко упаковывая заказ. — Опять на работу?
— Да, как всегда. Я уже не помню, когда отдыхала. Официанты сбегают, будто их там пытают. Не понимаю, чего им не хватает.
— Милая, — вздохнул Марко, похлопав её по плечу, — сейчас все ищут лёгких денег. А ты молодец: и красивая, и умная, и не боишься труда. Смотри — скоро и повысят.
— Спасибо, — хитро прищурилась Элла. — Не понимаю, как ты умудряешься поднимать мне настроение с самого утра.
— Просто говорю правду, — рассмеялся он. — Всё, беги, а то опоздаешь!
Они обнялись на прощание.
— Пока, Марко! Хорошего тебе дня!
Вернувшись домой, Элла быстро положила ароматный кофе, разложила тёплые булочки на тарелке и устроилась за столом.
Покончив с завтраком, она поспешила в комнату — время собираться.
— Где же эта тушь? — недовольно бормотала она, роясь на туалетном столике. — Вот же вчера положила сюда… ай! — споткнулась и чуть не опрокинула зеркало. — Боже, какая я растяпа.
На улице её уже ждала настоящая сказка: золотистые лучи солнца освещали каждую улочку, отражаясь в витринах, а лёгкий ветерок трепал листья и приносил запах кофе и свежего хлеба.
Готовая к выходу, Элла взяла ключи, послала воздушный поцелуй своей чёрной кошечке Миле и, обулась, вышла из дома.
Её хорошее настроение словно заражало всех вокруг. Продавцы с улыбками махали ей, желая хорошего дня.
Элла шла, наслаждаясь каждым мгновением, не подозревая, что этот день станет для неё последним — таким же обычным и спокойным, как и многие до него.
Дни, когда можно было возвращаться домой без страха. Когда можно было спать, не проверяя по десять раз замки и окна. Когда ничто не предвещало беды.