Я усмехнулась.
— Пойдём искать того, кто решил стать героем-кошковозом без моего разрешения.
И, сжав кулаки — больше от решимости, чем от злости, — направилась вслед за ней.
Дом оказался… слишком тихим.
Не та тишина, что бывает ранним утром, — эта была плотная, настороженная, как будто стены сами прислушивались ко мне. Я шла по коридору, а звук моих шагов тянулся эхом, будто я оказалась в каком-то роскошном, но пустом особняке, который давно забыли оживить разговорами и смехом.
Коридор был широкий, стены — светлые, холодные. Картины в строгих рамах, тёмное дерево, идеальный порядок. Всё выглядело безупречно, но так, будто здесь никто не живёт.
Типичный Леон — дом есть, уют отменён.
Мила уверенно виляла хвостом впереди меня, будто знала маршрут лучше любого навигатора.
Я вздохнула:
— Надеюсь, он хотя бы кофе держит в этом своём ледяном дворце.
Повернув за угол, я увидела его.
Леон стоял у огромной панорамной двери, ведущей на террасу.
Стоял странно: спина напряжена, руки в карманах, плечи чуть подняты, будто он ждал удара. Когда дверь заскрипела, он резко обернулся.
И замер.
— Ты уже проснулась? — спросил он, но голос прозвучал… неуверенно.
Это было подозрительно.
Этот человек вообще когда-нибудь сомневался в том, что говорит?
Я упёрла руки в бока.
— Проснулась. И нашла сюрприз в виде кошки. Хочешь поговорить об этом?
Он моргнул медленнее обычного — как будто задумался, какую версию выбрать.
— Я подумал, что она тебе нужна, — ответил он слишком спокойно, почти ровно.
Слишком ровно.
Леон отвёл взгляд.
Не вправо, не влево — вниз.
Это уже было тревожно странно.
Окей… стоп.
Леон, который не лезет в спор, не язвит в ответ и не строит из себя альфу?
Это либо конец света, либо он реально что-то скрывает.
Я медленно подошла ближе, прищурившись.
— Леон… — голос мой стал тише. — Что случилось?
Он снова на секунду замер.
А потом выдохнул — тяжело, как будто всю ночь носил на плечах не кошку, а всю планету.
— Я… — он начал, но осёкся. Пальцы на его руке нервно дёрнулись. — Всё нормально.
Ложь.
Абсолютно провальная, некачественная ложь, которую даже Мила бы не купилась.
Я скрестила руки.
— Ты странный.
Он поднял на меня глаза — и в них было что-то… незнакомое. Не злость, не раздражение, не его обычная хищная уверенность.
Что-то мягкое.
И почему-то от этого по спине пробежали мурашки.
— Просто… — он сделал шаг ко мне. — Позволь мне сегодня не объяснять.
Мила в этот момент выдала громкое «мррр!» и потерлась о его ногу, явно нарушив драматичность момента. Он резко отвёл взгляд и отступил на шаг назад, будто спасаясь.
— Завтрак готов, — бросил он коротко и уже нормальным, раздражённо-сдержанным тоном. — Пойдём, пока не остыло.
И ушёл первым, даже не убедившись, иду ли я за ним.
Я стояла, глядя ему вслед, и думала только об одном:
Что бы ни произошло — он точно не хочет, чтобы я об этом знала.
А я не из тех, кто оставляет вопросы без ответов.
Кухня встретила меня ароматом тоста, свежей зелени и… абсолютной домашности, которой я никак не ожидала от ледяного дворца Леона.
У плиты стояла женщина лет пятидесяти, с аккуратно собранными волосами и тёплым, спокойным лицом. Она обернулась, улыбнулась так, будто знала меня сто лет:
— Доброе утро, синьорина Элла. Завтрак почти готов.
Я моргнула. Потом снова моргнула.
— У него… есть домработница? — тихо прошептала я Милe, которая уже успела улечься на стул и делать вид, что ей подают ужин в пятизвёздочном отеле.
— Не одна я здесь всё делаю, — мягко сказала женщина, ставя чашку с кофе на стол. — Можете звать меня София.
— Спасибо, София, — я села, прислушиваясь. — Очень приятно.
Она чуть кивнула и продолжила работать — совершенно спокойно, уверенно, будто поварила здесь всю жизнь.
И явно привыкла к тому, что хозяин дома странный.
Потому что как только за моей спиной послышались шаги, София даже не вздрогнула.
А вот я — да.
Леон вошёл на кухню тихо, но с той самой напряжённой осанкой, как будто внутри него всё скрипело. Он даже не посмотрел на стол — только на меня, будто проверяя, на месте ли я.
— Ты уже здесь, — сказал он. Тон — почти нейтральный, но в голосе всё равно было что-то неуловимо сдержанное.
— Ага, — я указала на Милу. — Мы с кошкой осматриваем твоё королевство. Очень уютно. На удивление.