Во мне вспыхнуло желание возмутиться, напомнить, что я не вещь под охраной. Но в его голосе была не грубость… защита. И ещё что-то, что он пока сам не хотел признавать.
— Ладно, — выдохнула я. — Поняла.
Он кивнул и вышел вслед за Мануэлем. Их шаги растворились в коридоре, оставив после себя тяжелую тишину большого дома.
Я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как атмосфера вокруг будто сгущается — будто этот дом хранил слишком много тайн, и все они начали шевелиться именно сейчас.
—22—
Когда за Леоном и Мануэлем закрылась дверь, я ещё долго стояла на месте. Его слова снова и снова всплывали в голове — обрывками, цветами, эмоциями.
«Они хотели меня убить… если бы не ты… твой голос… твой взгляд…»
Сказано так, будто я случайно спасла ему жизнь.
Но почему он говорил об этом так, будто это было правдой.
И почему те наемные вдруг решили, что я — слабое место, за которое можно его держать?
— Бред… — прошептала я сама себе, но уверенности в голосе не было.
Чтобы отвлечься, я вышла в коридор. Дом был тихим, слишком тихим. Только мягкий свет люстр и редкие тени на стенах. Воздух пах чем-то дорогим, древесным, чуть пряным.
Я медленно пошла вдоль стен, разглядывая картины. Они были старые, местами потемневшие от времени. На одной — мужчина на фоне моря, взгляд такой мрачный, будто он готовил что-то, от чего становилось холодно. На другой — девушка в красном платье, но её глаза были такими печальными, что мурашки пробегали по коже.
Странный дом. Странная семья. И ещё более странный Леон.
Я усмехнулась самой себе, поправив волосы.
Пройдя дальше, я свернула в другой коридор — и поняла, что нахожусь неподалёку от того крыла, куда ушли Леон и Мануэль. Дверь в кабинет была не полностью закрыта. Щель — тонкая, но слышно было отчётливо.
— Ты ей не рассказал? — голос Мануэля был напряжённым, без его обычного спокойствия.
— Я… собирался, — отвечал Леон. Глухо, отрывисто.
— Сколько можно «собираться»? — дядя резко понизил голос. — Речь о медальоне, Леон. Она должна знать правду.
Медальон?
Какой ещё медальон?
Я наклонилась ближе — непроизвольно, просто потому что сердце забилось быстрее… и локтем задела что-то стоящее на тумбе позади.
Щелк.
В следующую секунду — звон.
Громкий, хрустящий.
Ваза рассыпалась на тяжёлые куски прямо у моих ног.
— Чёрт… — прошептала я и отпрянула.
Дверь кабинета распахнулась почти мгновенно.
Сначала Мануэль, за ним Леон. И оба — как будто готовы были увидеть за дверью врага.
— Элла? — голос Леона стал резким, почти колючим. — Что ты здесь делаешь?
Я сглотнула, сделала шаг назад — к осколкам.
— Я… просто гуляла. Дом смотрела. Это было… случайно.
Мануэль медленно прошёл взглядом от меня к разбившейся вазе, затем к приоткрытой двери кабинета — и я увидела, как в его глазах мелькнула тревога.
— Леон, — тихо сказал он, — проводи её обратно. А мы закончим позже.
Леон молча шагнул ко мне, будто закрывая собой кабинет, и в его взгляде плескалось что-то… не злость. Скорее страх.
И я впервые поняла: медальон — это не просто вещь.
Это то, что он отчаянно хотел скрыть от меня.
— Стой, — голос Леона прозвучал так резко, что я замерла, будто он нажал на невидимую кнопку паузы.
Он сделал шаг ко мне, затем ещё один — уверенный, быстрый — и прежде чем я успела понять, что происходит, его ладони легли мне на талию.
— Ты идёшь по осколкам, — процедил он, глядя вниз.
— Я бы и сама… — начала было я, но договорить не успела.
Он просто подхватил меня на руки.
Не спросил разрешения.
Не уточнил, хочу ли я.
Просто поднял, будто я ничего не весила, и развернулся в сторону комнаты.
— Леон, — прошептала я, ошарашенно обхватывая его за шею. — Я могу идти. Честно.
— А я могу не дать тебе порезать ноги, — отбил он сухо.
Но в голосе его не было холодности — только напряжение, такое сильное, будто внутри него что-то дрожало на грани.
Я заметила, как сжаты его челюсти.
Как он старается не смотреть мне в глаза.
Как будто боялся, что в них он увидит то, что не хотел обсуждать… или скрывать.
Он нес меня по коридору в полной тишине, шаги мягко отдавались в стенах. Миг — и я снова вспомнила их разговор с Мануэлем. Слово, которое резануло слух.
Медальон…
Леон остановился возле двери в мою комнату, толкнул её плечом и занёс меня внутрь. Осторожно опустил на кровать, чуть дольше обычного задержав ладони на моей талии, будто не хотел сразу отпускать — или не решался.
— Ты могла пораниться, — тихо сказал он, отступая на шаг. — Я не собираюсь позволять этому случиться.