— Ага… я верю, — смеялась я, — настоящий герой с веткой в руках!
Леон скривился, словно пытаясь выглядеть серьёзным, но глаза блестели:
— Не дразни меня, я могу быть страшным…
— Ха! — я подшучивала, — страшный герой с веткой в руках. И как же тебя называли они? «Ветконосец»?
Он фыркнул, и в его голосе промелькнула улыбка:
— « бесстрашный».
Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение между нами немного растворяется.
— Ну ладно, — сказала я, откидываясь на спинку кресла, — Я тоже могу рассказать кое-что.
Он поднял бровь и скрестил руки на груди, будто говоря: «Ну, посмотрим».
— Когда я была маленькая, — начала я, улыбаясь при воспоминании, — пыталась достать кошку с дерева. Она застряла на ветке, а я залезла за ней и… чуть не свалилась.
— И что? — заинтересованно спросил он.
— Всё обошлось, — продолжила я. — Но потом я ещё умудрилась тайком съесть клубнику у соседа. Красную, сочную, прямо с грядки. Мама так и не узнала.
Леон приподнял бровь и ухмыльнулся:
— Ты же говоришь, как будто это геройство. А по факту — маленькая воришка, весящая на дереве с кошкой.
— Эй! — я притворно обиделась. — Это была спасательная операция!
— И что, теперь ты всегда так рискуешь ради животных? — ухмыльнулся он.
— Ну, не только ради животных, — ответила я, подмигнув. — Иногда ради клубники.
Леон рассмеялся тихо, почти втихомолку, а я почувствовала, как между нами возникает та лёгкая, игривая связь, которая делает этот дом и этот момент… на удивление домашними.
Разговор в библиотеке постепенно подходил к концу. Мы сидели в креслах, попивая чай и обмениваясь последними шутками, когда Леон встал первым.
— Пойдем, — тихо сказал он, подавая мне руку. — Я провожу тебя до двери.
Я взяла его руку, слегка улыбнувшись.
— Спасибо за чай и… разговор, — сказала я. — Было неожиданно приятно.
Леон чуть кивнул и отвёл взгляд, словно стараясь не показать, что ему самому приятно.
Когда мы подошли к двери, я сделала шаг внутрь комнаты. Он замер, чуть сжав плечи, будто боролся с желанием зайти вслед за мной.
— Леон… — начала я тихо. — Завтра мне нужно заехать в ресторан. Обязательно.
Его взгляд мгновенно потемнел. Он сжал челюсти и медленно, почти через зубы сказал:
—Может не надо? Это опасно.
— Я знаю, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — Но я должна. Это моя работа.
Леон сделал шаг назад, но глаза его не отпускали меня. Чувствовалось, как напряжение висит в воздухе.
— Я… — начал он, но не смог закончить мысль. В комнате повисла тишина, только мягкое шуршание печенья на подносе Софии.
Я вздохнула, ощущая лёгкую тяжесть в груди.
— Ладно, — пробормотал он наконец, — но будь осторожна.
Он повернулся и ушёл, оставив меня у двери. Я стояла несколько секунд, слушая, как закрывается дверь, и чувствуя странный осадок на сердце. Смешанные эмоции — раздражение, беспокойство, лёгкая обида — переплетались с теплом, которое оставил его взгляд.
Я опустилась на кровать, не решаясь сразу думать о ресторане. Мила, тихо мурлыкая, забралась ко мне на колени. Я погладила её по спине, чувствуя, как шерсть согревает ладони.
— Ну и день… — прошептала я, прижимая кошку к себе. — И завтрабудет похуже.
Мила замурлыкала, и постепенно мои веки стали тяжёлыми. Мы устроились вместе на кровати, и я позволила себе немного расслабиться. Тёплый свет лампы, мягкий запах дерева и уютная тяжесть сна окутали меня.
И, наконец, я заснула, с Милой у себя на груди и мыслями о том, что завтра будет непросто, но… не так страшно, когда есть те, кто готов тебя защитить.
——
Я бежала по тёмному переулку, слыша шаги позади. Сердце колотилось, дыхание стало частым, и вдруг я поняла, что не могу убежать — там были они, похитители, и я кричала, хотя вокруг никого не было.
— Леоон! — вырвался из меня вопль, и я вскочила в
с кровати, мокрая от пота.
Дверь открылась мгновенно. Леон, как тень, оказался рядом, не спросив, что случилось. Его руки обхватили меня за плечи, осторожно подтянув к себе.
— Всё в порядке, — тихо сказал он, его голос был твёрд, но мягок. — Всё хорошо, я здесь. Ты в безопасности.
Я задыхалась, но постепенно его прикосновения успокаивали, словно растворялт весь страх. Он провёл рукой по моей спине, мягко гладя.
— Всё прошло.
Я почувствовала, как слёзы медленно текут, и прошептала:
—Останься прошу?
Леон замер, чуть нахмурившись, будто собирался возражать, но потом просто кивнул:
— Дыши глубже, я здесь.
Он лег рядом, осторожно, не задевая меня, а затем обнял. Моё сердце замедлило бег, тело наконец расслабилось. Я прижалась к нему, ощущая тепло, и шёпот его дыхания рядом.