— Ой, Аврора! — воскликнула Элла, увидев коллегу у дверей кафе. — Как я рада тебя видеть! Сегодня такой чудесный день! Надеюсь, посетители будут доброжелательными, и никто не испортит настроение.
— Элла, милая, ты как всегда сияешь, — с усталой улыбкой ответила Аврора. — А я не спала всю ночь — снились кошмары.
Они разговорились, смеясь и делясь мелочами. Между заказами и суетой девушки успевали всё: обслуживать посетителей, улыбаться детям, помогать друг другу, даже обмениваться шутками.
В ресторане звучала лёгкая музыка, звон бокалов смешивался со смехом. Посетители восхищались блюдами и уютом, а Элла с Авророй ловили эти мгновения — обычные, но такие живые.
А за окнами жизнь продолжала идти своим чередом, не подозревая, что для кого-то сегодня она может оборваться…
Продолжение следует...
–3–
Проработав весь день на ногах, девушки наконец собрались домой. Осмотрев помещение и погасив свет в каждом уголке, все сотрудники покинули ресторан.
На улице Аврора и Элла попрощались, обменявшись усталой, но доброй улыбкой, и каждая отправилась своей дорогой.
Свежий вечерний ветерок нежно касался щёк Эллы. Она шла медленно, не оглядываясь, вглядывалась в улицу впереди. Из окон домов струился мягкий свет, доносились голоса — весёлые, спокойные, домашние. Эти звуки немного ранили её сердце: из окон её квартиры уже давно не звучал смех.
Когда-нибудь, возможно, там снова будут голоса — мужа, детей, её будущей семьи. Но среди них никогда не будет самого родного — голоса матери.
Пройдя ещё пару улиц, Элла вдруг услышала выстрел. Резкий, глухой звук пронзил вечернюю тишину. Девушка остановилась, резко повернула голову.
В глубине переулка, где не горели фонари, клубилась темнота. Никаких силуэтов, ни малейшего движения — только настороженная тишина, от которой пробегал холодок по спине.
Она задержала дыхание, вслушалась — и различила шорохи, доносящийся с глубины улицы.
Элла не знала, заметили ли её, но ждать не стала. Сердце сжалось, дыхание сбилось — и она побежала.
Пробежав несколько улиц, влетела в свой подъезд. Руки дрожали, ключи выскальзывали из пальцев, дважды падали на пол. В темноте, ощупывая холодные плитки, она нащупала их и наконец повернула замок.
Дверь захлопнулась. Элла прижалась к ней спиной, тяжело дыша. Сердце билось где-то в горле, не желая успокаиваться.
Минуту назад она бежала со скоростью света, бежала и пыталась укрыться в доме, так как выстрел явно был из ружья, а не пробка от шампанского, она то девушка, работающая в ресторане, могла различить эти два звука, уж точно.
Случай не был воображением Эллы, она не смогла бы придумать ничего подобного, так как в её жизни было лишь одно страшное событие — смерть матери. Всё остальное казалось далёким, не способным причинить боль. До сегодняшнего вечера.
Продолжение следует...
–4–
Ночь была слишком длинной.
Элла лежала неподвижно, вслушиваясь в каждый шорох, доносившийся с улицы. Даже лай собаки заставлял её вздрагивать - странно, ведь обычно она любила животных и всегда дарила им заботу и ласку. Но не этой ночью.
Сегодня страх поселился где-то глубоко под кожей, и сердце отзывалось на каждый звук болезненным толчком.
Её мучили кошмары. Даже те несколько часов сна не принесли облегчения - Элла проснулась разбитой, с воспалёнными, заплаканными глазами.
Оглядев комнату, она заметила, что всё осталось на своих местах. На стене напротив кровати по-прежнему тикали часы, с правой стороны стояла маленькая старинная тумбочка из тёмного дерева - там хранился её потёртый дневник, в котором она писала о своих мечтах и тихих, личных переживаниях.
Слева от кровати находилось узкое окно с бежевой шторкой, не пропускающей утренний свет. Комната утопала в мягких тенях, будто мир за окном ещё не проснулся.
Наконец Элла поднялась и направилась в ванную - смыть остатки сна, смыть с себя вчерашний страх, взглянуть в зеркало и попытаться вернуть лицу спокойствие.
Но, увидев отражение, она замерла. Из зеркала на неё смотрел измученный, опухший человек.
Неужели за одну ночь можно так измениться? - мелькнула мысль. Ей стало страшно от самой себя.
Проведя в ванной больше получаса, Элла всё же вышла и направилась на кухню, то и дело настороженно оглядываясь, будто ожидая увидеть что-то чужое, нарушающее привычный порядок.
Но судьба, кажется, на этот раз была к ней благосклонна - в доме стояла тишина. Лишь из-под стола доносилось тихое «мяу».