— Всё будет хорошо, — повторил он тихо.
Я закрыла глаза, и в этот раз сон не мог меня напугать.
С Милой у ног и Леоном рядом, мы вместе погрузились в сон, обнявшись, в тишине, которая казалась наконец по-настоящему безопасной.
—25—
Утро пришло не сразу — сначала я почувствовала мягкое тепло, как будто луч солнца осторожно коснулся моего лица. Я медленно открыла глаза, глубоко вдохнула… и на секунду даже не поняла, где нахожусь.
Комната была наполнена нежным золотистым светом. Воздух пах едва уловимо деревом, свежей выпечкой… и чем-то ещё.
Я не понимала чем именно, до того момента пока не вспомнила прошлую ночь.
Пахло запахом, который я узнала бы уже в любой точке мира.
Леон.
Я повернула голову на подушку — рядом никого не было. Одеяло со стороны его места было аккуратно приглажено, как будто он старался уходить очень тихо.
Но аромат остался — его парфюма, тяжёлый,с ноткой метала, но это было того как я узнала его поближе, теперь этот аромат был роднее и ощущался по-другому.
Я коснулась рукой подушки, как будто пытаясь понять: он действительно был здесь, не приснился?
И тут же всплыли воспоминания ночи.
Как я кричала.
Как он зашёл в комнату.
Как обнимал, не давая снова провалиться в страх.
Как его руки согревали, а голос убаюкивал.
Я вспомнила, как уснула у него на груди, чувствуя абсолютную безопасность.
Мила тихонько мяукнула у моих ног, напоминая, что ночь действительно была настоящей, не плодом фантазии.
— Ушел… — прошептала я, прижавшись щекой к подушке. — Конечно.
Он не из тех, кто остаётся, чтобы показаться слабым. И не из тех, кто позволит себе быть увиденным таким… мягким. Даже рядом со мной.
Я села, медленно потянулась. Лучи солнца ложились на волосы, щекотали кожу.
Комната выглядела по-утреннему уютной: чуть открытая занавеска, лёгкий ветерок, который шевелил край покрывала, и запах, который никак не собирался исчезать.
— Спасибо… — тихо сказала я,куда-то в пустоту.
Мила забралась ко мне на колени, потёрлась носом о руку.
— Да, малышка, — улыбнулась я, гладя её, — кажется, утро начинается спокойно. Надеюсь так и будет продолжаться.
Но где-то в глубине груди всё ещё оставалось тёплое, тихое эхо ночи — его прикосновение, его слова, то, как он держал меня, будто боялся отпустить.
И почему-то мысль о том, что он ушёл ещё до моего пробуждения… щекотала сердце странным разочарованием.
Его касания были настолько аккуратными, что сердце сжималось, его голос над ухом заставлял несуществующих бабочек зашевелиться, где-то в желудке, мурашки по коже были тому свидетелями.
Я ещё немного посидела на кровати, позволяя утреннему свету окутать меня мягким теплом. Но постепенно реальность напомнила о себе — сегодня работа. Ресторан. Люди. Обязанности.
И медленно в голове начали всплывать все события вчерашнего дня… будто один длинный, странный фильм, где я почему-то — главная героиня.
Я встала, зевнула и направилась к своей сумке, которую Леон принёс вчера вечером. Она стояла у стены, аккуратно прислонённая, будто он боялся поставить её не так.
Я наклонилась и потянула за молнию.
Внутри лежали мои вещи — аккуратно сложенные, даже лучше, чем я сложила бы сама. Я усмехнулась.
Только Леон может быть таким… внимательным, по дому и его состоянию понятно.
Перфекционизм в нем зашкаливает.
Я выложила одежду на кровать: рабочая рубашка, запасные брюки, маленькая косметичка.
Прикоснувшись пальцами к ткани, я вдруг почувствовала, как в груди поднимается лёгкая дрожь воспоминаний.
Эти дни … они были как взрыв.
Похитители.
Страх.
Крики.
Тёмный переулок.
Потом — спасение.
Те трое ребят, появившихся так внезапно.
Леон, стоящий в дверях, в шоке, от того что я появилась внезапно в его доме.
Его взгляд — острый, тяжёлый, собственнический.
Дом Мануэля. Его спокойствие.
София с её заботой.
История Леона, рассказанная так неожиданно откровенно.
И… ночь.
Кошмар.
Он, врывающийся в комнату.
Его руки на моих плечах.
То, как он гладил меня успокаивающими движениями…
И как я прижималась к нему, потому что рядом с ним сон переставал быть страшным.
Я чуть прикусила губу, ощущая лёгкое тепло в щеках.
Да, это была ночь, которую я… не забуду.
Сумка была наполовину разобрана, когда я вернулась мыслями в настоящее, вытащила рабочие туфли и поставила их у двери.
На тумбочке я увидела резинку для волос и заколку — тоже мои. Он, вероятно, положил их туда, чтобы я не искала.