Он молчал несколько секунд, а потом слегка сжал челюсть.
— Понимаю, — сказал он наконец. — Мне просто нужно знать. Чтобы понять, насколько я должен… контролировать ситуацию.
Я чуть наклонила голову, стараясь разглядеть его из-под лобового стекла.
— Контролировать ситуацию? — переспросила я с легкой иронией. — Это как?
— Чтобы никто больше не посмел… — Он замолчал, будто не хотел произносить словами то, что чувствовал. — Приближаться к тебе слишком близко.
Сердце внутри меня чуть дрогнуло. Его взгляд был одновременно строгим и собственническим.
— Леон… — тихо сказала я, — Марк не угроза.
Он резко повернулся ко мне, но лишь глазами. Глаза его были полны напряжения, но в них проглядывало что-то ещё… почти неуловимое.
— Я знаю. Но если что-то случится — я не прощу себя.
Я улыбнулась, слегка касаясь его руки, не слишком навязчиво, но достаточно, чтобы почувствовать тепло:
— Я понимаю. И благодарна.
Он прикоснулся пальцами к моему плечу, будто проверял, что я всё ещё здесь, рядом.
— Хорошо — добавил он, возвращаясь к своему ровному голосу. — Тебе нужен отдых.
Я кивнула, а внутри что-то щёлкнуло, словно подтвердив: порядок установлен, но… никто не мешает его ревности оставаться живой и яркой, как тихая тень рядом со мной.
Мы ехали молча ещё несколько минут, и я позволила себе наблюдать за ним. За руками на руле. За чуть сжатой челюстью. За тем, как каждая черта лица отражала концентрацию, собственничество и защиту одновременно.
Даже этот короткий путь домой уже не будет обычной дорогой. Потому что теперь каждый взгляд Леона, каждая его реакция, каждое слово — стало частью меня, частью того, что нельзя просто проигнорировать.
Оставляйте отзывы, в виде комментариев или звёзд, так я пойму, нравится ли вам моя книга,.
Критику приму с удовольствием, так как являюсь новичком.
—31—
Машина Леона мягко вписывалась в ночные повороты, фары разрезали тьму плавными белыми полосами. В салоне пахло его одеколоном — дорогим, сдержанным, слишком спокойным для человека, который час назад едва не сломал чужой нос. Элла молчала, глядя в окно, но взгляд её был рассеянным. Она не видела ни домов, ни фонарей — только своё отражение на стекле и тень, что тянулась за ней последние пару дней.
Леон что-то говорил — о работе, о ресторане, о том, что нужно проверить кухню ещё раз завтра. Его голос был низким, уверенным, мягко вибрирующим в пространстве. Но слова словно скользили мимо неё.
Потому что дорога, по которой они ехали, была слишком похожа.
Слишком знакома.
Её сердце болезненно ёкнуло, будто кто-то резко сжал его пальцами. Образ возник внезапно — резкий, яркий, как вспышка фотоаппарата.
Чёрный джип. Пыль, поднимающаяся до неба. Сдавленный крик в горле. Руки, врезающиеся в кожу. Запах кожаных сидений, такой же густой, такой же навязчивый, как страх.
Она моргнула, но воспоминание не исчезло — наоборот, развернулось шире. Массивные ворота. Чёрные, как ночь. Грязные следы на плитке, оставленные её каблуками, когда её волокли сюда в первый раз. Мужчина, чьи пальцы так грубо вдавливались ей в локоть. Ледяной шёпот про Нила — собаку, от чьего взгляда тогда по позвоночнику прошёл мороз.
И дом… Этот дом.
Слишком большой, слишком тихий, слишком чужой.
Она помнила, как впервые переступила порог — дёргаясь, бессильная,. Помнила, как эхом отдавались её шаги по саду. Как внутри всё кричало: «Беги, беги, беги», но тело не слушалось.
И теперь она снова ехала туда.
Но уже совсем в другой роли.
— Ты опять смотришь так, будто я что-то натворил, — пробормотал Леон, бросив косой взгляд, когда заметил её напряжение. — Что на этот раз?
Её пальцы чуть дрогнули на коленях, но лицо осталось спокойным. Она выдохнула, медленно, почти незаметно, пытаясь вытащить себя из памяти.
— Просто дорога знакомая, — тихо сказала она.
Леон усмехнулся, не уловив смысла.
— Естественно. Ты живёшь там.
Но для неё эта дорога была совсем о другом.
Она живёт там сейчас.
А когда-то её туда привезли, как пленницу. Заехали через ворота той же ночью — только в другой машине, с другим дыханием в груди. С платком во рту и вместо слов мычание.
Элла отвела взгляд от окна, пытаясь выровнять дыхание. Леон снова что-то говорил, но его голос тонул в ритме её воспоминаний, в стуке сердца, которое всё ещё не могло совсем отпустить ту ночь.
И когда вдали показались те самые ворота, идеально чёрные, идеально ровные, она не удивилась, что внутри всё снова сжалось.
Первое прибытие — как тень — шагнуло рядом.