И не собиралось исчезать.
Ворота разъехались плавно, бесшумно, будто подчинялись каждому движению Леона. Салон залило мягким золотым светом от подсветки дорожек. Элла глубоко вдохнула — воздух здесь был другим. Слишком чистым. Слишком знакомым.
Машина медленно въехала на территорию, покачиваясь на идеально выложенной плитке. Элла смотрела вперёд… пока не заметила тень, что отделилась от кустов и пошла в их сторону.
Нил.
Он был ещё больше, чем она помнила. Мощный, широкогрудый, с густой тёмной шерстью, будто созданной из ночи. Его глаза — янтарные, пронизывающие — смотрели прямо на неё. Внутри что-то сжалось, но одновременно появилась странная уверенность: он не враг. Не сейчас.
Леон слегка замедлил машину.
— Не дёргайся, — бросил он. — Он чувствует страх.
— Я и не дёргаюсь, — пробормотала Элла, хотя пальцы предательски сжались сильнее.
Нил приблизился почти вплотную к машине, прошёлся вдоль водительской двери, затем — по пассажирской стороне. Его хвост слегка качнулся — не угрожающе, скорее оценивающе.
Элла невольно улыбнулась.
— А он… красивый на самом деле.
Леон приподнял бровь.
— «На самом деле»? То есть раньше он тебе не казался?
Она опустила взгляд в колени, не собираясь говорить, но слова сами вырвались, слишком быстро:
— Ну… не особо, когда тебе угрожают, что если ты будешь себя плохо вести — тебя ему отдадут.
Тишина.
Такая густая, что она почти почувствовала, как воздух застыл.
Медленно, очень медленно Леон повернул голову к ней.
— Что? — спросил он тихо. Слишком тихо.
«Ой», — мысленно застонала Элла. Но было поздно.
— Это… давно было, — попыталась она сгладить. — Я тогда только приехала. Ну, когда меня… привезли. Один тот… ну… здоровяк. С охраны.
Леон сжал руль так, что костяшки побелели.
— Повтори. Кто тебе это сказал?
Она подняла руки примирительно:
— Леон, это не важно. Я же не умерла. Это просто… слова. Он меня хотел напугать.
— И напугал? — голос стал жестким, холодным.
Элла моргнула. Молчание — был её единственный честный ответ.
Леон резко выдохнул, как будто сдерживал ярость:
— Имя. Сейчас же.
— Я… не знаю, — Элла попыталась смягчить голос, сделав его мягче, спокойнее. — Я тогда была в таком состоянии, что лица толком не успела запомнить. Это было первое время. Я не понимала, что происходит.
Леон ударил ладонью по рулю.
— Чёрт. Чёрт! — он раздражённо выкинул руку в сторону окна. — Какой гад посмел такое сказать тебе под моей крышей?!
Элла чуть наклонилась к нему, осторожно коснувшись его предплечья.
— Эй… Леон. Всё нормально. Я же здесь сижу, живая. Он просто пугал. Я даже не знала, он серьезно говорил или нет...
— Это не оправдание, — он обернулся к ней, глаза сверкали. — Ты — под моей защитой. Ты никогда не должна была такого слышать. Никогда.
— Но это уже было, — мягко сказала она. — Это прошлое. Я не в обиде.
Леон наклонился ближе, голос стал низким, опасным:
— Элла. Мне нужно знать, кто. Мне нужно увидеть его. Ты узнаешь лицо?
Она отвела взгляд, напряжение снова пробежало по позвоночнику.
— Возможно… Если увижу.
Он кивнул, резко, решительно.
— Хорошо. Тогда сейчас выйдем из машины. Я соберу охрану в холле. Ты посмотришь на каждого. И скажешь, кто это сделал.
Элла резко выдохнула:
— Леон, ты слишком…
— Слишком что? — он нахмурился. — Забочусь о тебе? Или слишком хочу сломать того, кто посмел тебя тронуть?
Её ладонь мягко легла на его руку.
— Ты слишком злишься. Я не хочу, чтобы ты устраивал бойню. Он просто идиот, который тогда выполнял приказы. Я не хочу… крови из-за нелепой ситуации..
Он наклонился ближе, голос стал тише, грубее, хриплее:
— Тебя тронули. Это уже достаточная причина.
Она замерла, сердце сбилось с ритма.
Нил за окном тихо фыркнул, будто подтверждая его слова.
Элла глубоко вдохнула и тихо сказала:
— Хорошо. Я посмотрю. Но обещай… что сначала выслушаешь. И не будешь ломать челюсти без необходимости.
Леон медленно выдохнул, будто пытаясь удержать последнюю грань самообладания.
— Ладно. Сначала — выслушаю. Потом сломаю, если заслужил.
Элла закатила глаза, но в уголках губ мелькнула тёплая, едва заметная улыбка.
— Это максимум компромисса?
— Для тебя — да, — он открыл дверцу. — Пойдём. Покажешь мне, кто посмел тебя напугать.
Двери особняка распахнулись, едва Леон толкнул их плечом. Тёплый свет холла мягко разливался по мраморному полу, сталкиваясь с ночной прохладой, что они привезли с собой. Элла только ступила через порог, как услышала знакомый, спокойный голос: