Элла прикусила губу. Внутри всё ещё дрожали отголоски его гнева, и в самом деле… она чувствовала себя выжатой.
София мягко взяла её под локоть.
— Послушай. Происходящее между мужчинами — их дело. Они будут рычать, мериться упрямством и делать вид, что решают судьбу мира. А ты… ты можешь позволить себе нормальный вечер.
Элла тихо выдохнула:
— Но… Леон…
София чуть улыбнулась — с пониманием, с теплом, без осуждения.
— Он взрослый мальчик. И я прослежу, чтобы он не натворил глупостей, пока ты не рядом. — Она подмигнула. — Честно говоря, со мной он боится связываться больше, чем со всей охраной.
Из-за спины донёсся возмущённый голос Леона:
— Я слышу вас!
— Очень рада, что ты ещё не оглох от собственной злости, — парировала София, не оборачиваясь.
Мануэль тихо усмехнулся себе под нос.
София снова сосредоточилась на Элле:
— Иди наверх. Переоденься, умойся, приведи мысли в порядок. Спустишься, когда почувствуешь, что можешь. Здесь без тебя всё равно ничего не решат, пока ты не появишься — но пусть хотя бы подготовятся.
Элла колебалась секунду… но затем кивнула.
— Хорошо. Я… поднимусь.
Леон резко поднял голову.
— Элла.
Она остановилась, повернулись к нему.
Он смотрел пристально, как будто боялся, что она уйдёт и исчезнет.
— Не надолго, — тихо сказала она, почти успокаивающе. — Я просто… соберусь. И приду.
Его плечи чуть расслабились. Совсем немного — но София это заметила.
— Иди, cara mia, — сказала она мягко, положив руку Элле между лопаток и направляя к лестнице. — Мы с этими горячими головами тут разберёмся.
И когда Элла поднималась вверх, она ещё чувствовала на себе взгляд Леона — тяжёлый, напряжённый, но полный какой-то странной, необъяснимой тревоги.
Элла поднялась на второй этаж, и, когда за её спиной закрылась дверь комнаты, наступила почти нереальная тишина. Та самая, от которой всё внутри становится громче — мысли, воспоминания, сердцебиение.
Она медленно подошла к кровати, опустилась на край и на секунду закрыла глаза.
Ну и вечер…
Она провела рукой по лицу, чувствуя усталость, как будто она въелась под кожу.
— Зачем я это сказала… — прошептала она сама себе, с тихим стоном.
Фраза прозвучала случайно, вырвалась как вспышка — и теперь от неё расплёскивались круги, будто от камня, брошенного в воду.
Она встала и направилась к шкафу. Открыла дверцы — а руки дрожали едва заметно. Сняла платье, в котором они были в ресторане, и переоделась в мягкие домашние штаны и светлый свитер.
Каждое движение сопровождалось мыслью — и каждая мысль только сильнее выводила её из равновесия.
Как я могла это сказать? Вот так. В лоб.
Конечно он взбесился… он же Леон.
Чёрт, ну почему именно сейчас? Почему перед ним? Почему не перед Мануэлем?
Она перекинула волосы через плечо, аккуратно поправляя их пальцами.
Но мысли не отпускали.
Амбал… этот чёртов амбал…
Она вспомнила его голос — жёсткий, холодный, как кусок металла.
«Будешь дёргаться — отдам Нилу».
Она до сих пор помнила, как тогда в груди всё обрушилось. Как ноги подкосились. Как живот свело от ужаса — и не от самой угрозы, а от того, что она была беспомощна.
И Нил…
Собака, которая сейчас казалась спокойной, почти величественной.
Но тогда, в ту ночь, в её глазах она была монстром из кошмара.
— Дура… — вздохнула Элла. — Ты могла промолчать. Могла!
Но нет. Она сказала. Перед Леоном. Ему, который реагирует на угрозу, как пламя на бензин.
Она застегнула свитер на горле и посмотрела на себя в зеркало. В отражении — лицо с лёгким румянцем, глаза чуть покрасневшие от напряжения. Но она выглядела… собраннее.
Почти.
Она провела ладонью по щеке, пытаясь привести мысли в порядок.
Он сейчас там… бесится…
Они собирают всех охранников…
И всё из-за моей дурацкой фразы…
Она шагнула к двери, положила руку на ручку.
И в этот момент снизу раздался шум.
Голос Мануэля — громкий, пытающийся удержать порядок.
Голос Леона — резкий, отрывистый, злой.
Тяжёлые шаги — охрана уже построилась.
Жужжание напряжения — словно дом дышал чужой тревогой.
Элла замерла.
Несколько секунд слушала.
Внутри поднималось что-то неприятное — смесь вины и ответственности.
Если я не спущусь… он точно кого-нибудь убьёт.
И Мануэль тоже уже на нервах.
И… это ведь только я могу сказать, кто тот человек. Только я.
Она вдохнула.
Выдохнула.
Открыла дверь.
— Ладно… — сказала она тихо. — Хватит думать. Вниз.