Она вышла в коридор, и лёгкий холод пробежал по коже.
Шаги её стали твёрже, увереннее.
И чем ближе она подходила к лестнице, тем яснее понимала:
Сейчас она спускается не просто в холл.
Она спускается — прямо к своей тени прошлого.
Ступени под ногами казались чересчур громкими — будто каждый шаг отдавался эхом по всему дому. Элла задержала дыхание, идя медленно, почти крадучись, стараясь заранее подготовиться к тому, что творится внизу. Но даже мысленно она оказалась не готова.
Холл встретил её густым, тяжёлым воздухом — как перед грозой, когда небо уже почти рвётся, но ещё держится.
Леон стоял в центре, широкоплечий, напряжённый, будто каменная статуя, ожившая только для того, чтобы кричать. Челюсть стиснута так сильно, что на скулах проступили резкие тени. Рядом — Мануэль, не менее крупный, но спокойный, с руками, сложенными за спиной, словно ждал правильного момента, чтобы вмешаться. Он стоял бок о бок с Леоном, но чувствовалось: один — буря, второй — якорь.
Перед ними выстроился ряд охранников — человек шесть или семь. Все стояли с опущенными головами, словно школьники, которые прекрасно понимают, что сейчас их будет разносить в клочья.
И Леон действительно это делал.
— Вы вообще понимаете, что работаете в моём доме?! — его голос был низким, хриплым, будто каждое слово царапало горло. — Кто-то из вас открыл рот. Кто-то позволил себе угрожать моему человеку. Моей женщине.
Слово "женщине" ударило Элле прямо в грудь. Но сейчас было не время думать об этом.
Он шагнул к ряду охранников, и те почти синхронно ещё ниже опустили взгляды.
— Кто?! — рявкнул Леон так, что Элла вздрогнула. — Кто из вас угрожал ей собакой?!
София стояла неподалёку от лестницы, аккуратно сложив руки, и взглядом заметила Эллу первой. Её лицо выражало тревогу, но она молчала, будто боялась хоть дыханием вмешаться в эту бурю.
— Леон… — начал Мануэль мягким, но твёрдым голосом. — Дай им хотя бы сказать—
— Я сказал: кто. — Леон даже не повернулся к дяде.
Элла медленно спустилась на последнюю ступень. Никто её не заметил — слишком сильным был вихрь эмоций перед ней.
Она знала, что это из-за неё. Из-за того, что она нечаянно ляпнула. Из-за того, что Леон воспринял это слишком близко. И от того, как он сейчас реагировал, у неё внутри всё сжималось: и страх, и вина, и… странное чувство защищённости, которое она легче бы отрицала.
Один из охранников — высокий, темноволосый — дрогнул. Едва заметно. Но Леон уловил это мгновенно.
— Ты. — Он указал пальцем, как ударом. — Подними голову.
Тот медленно поднял взгляд — и Элла вспомнила. Да. Первый день. Холодные глаза, короткая ухмылка, и спокойное, почти ленивое: «Если будешь себя плохо вести — отдам Нилу.»
Сейчас на его лице не было ни ухмылки. Только страх.
— Леон… — тихо сказала Элла, не выдержав.
Все головы повернулись к ней. Моментально.
Но Леон — как будто услышал её раньше всех. Его глаза смягчились на долю секунды — но только на долю.
— Подойди сюда. — его голос стал ниже.
Она сделала шаг вперёд. Потом ещё. И в этот момент София движением руки аккуратно подталкивала её вперёд, как будто говоря: иди, сейчас без тебя он точно взорвётся.
Леон протянул к Элле руку ладонью вверх — требовательно, влаственно, но в то же время будто предлагая тень защиты среди этого ледяного холла.
— Скажи мне, — его взгляд прожигал охранника. — Это он?
Элла глубоко вдохнула. Сердце стучало так, что, казалось, слышно всем. Но она подняла подбородок. Пусть это и была её ошибка — сейчас она должна закончить то, что сама же начала.
Она кивнула.
Охранник побледнел.
Мануэль тихо выругался.
София прикрыла рот рукой.
А Леон…
Его тишина была страшнее, чем крик.
— Отлично. — произнёс он почти ровно. — Значит, начнём.
—33—
Леон сделал шаг вперёд. Медленный. Уверенный.
Охранник инстинктивно отпрянул на полшага, но тут же замер, словно понимая, что любое движение сейчас хуже петли.
Леон смотрел на него не мигая — взглядом хищника, который ещё даже не решил, нападёт ли… или просто разорвёт молча.
А потом он слишком спокойно повернулся к Мануэлю:
— Забери Эллу.
Голос — ровный. Слишком ровный.
От этого по коже побежали мурашки.
Мануэль нахмурился.
— Леон…
— Забери. — Леон будто поставил железную точку. — И уведи Софию.
София вздрогнула, словно её окатило ледяной водой.
— Леон, может, — начала она мягко.
Он медленно обернулся к ней.
Взгляд — твёрдый, тяжёлый.
— София. Забери её. Сейчас.
Тут не было агрессии. Но была власть, не допускающая ни малейшего возражения.