Элла открыла рот — она хотела сказать, что всё в порядке, что он может не… делать что бы он ни собирался делать, но Леон посмотрел на неё, и она замолчала.
В этом взгляде было слишком много — злость, ярость, страх за неё, и опасность, которая не должна была коснуться её ни при каких условиях.
София подошла ближе и осторожно коснулась локтя Эллы.
— Пойдём, милая, — тихо, уверенно, будто уводила ребёнка от обрыва. — Давай поднимемся наверх.
— Но… — выдохнула Элла, не отрывая взгляда от Леона. — Леон… может, не нужно—
Он перебил её одним шагом к ней.
Подошёл близко — слишком близко. Так, что её дыхание смешалось с его.
— Элла. — Его голос стал почти шёпотом, но от этого только сильнее дрожал воздух. — Если ты останешься здесь — я сделаю то, о чём потом пожалею. Не потому что он этого не заслужил. А потому что ты это увидишь.
Слова обожгли сильнее, чем крик.
Он наклонил голову, задержав взгляд на её лице — на секунду, но такую долгую, что она успела почувствовать, как внутри растёт тревога, смешанная с непонятным чувством.
— Иди. — тихо, но так, что спорить было невозможно. — Пожалуйста.
Это «пожалуйста» было редким, почти выбитым через силу — и именно оно заставило её вдохнуть и кивнуть.
София сразу подхватила её под руку, мягко, но настойчиво.
— Пойдём наверх, дорогая. — И уже шёпотом, наклоняясь к уху: — Ему нужно это решить. Без зрителей. Особенно без тебя.
Мануэль прошёл чуть впереди, оборачиваясь каждые пару секунд — он явно опасался оставлять Леона одного с охранником, но понимал, что если останется, только подольёт масла в огонь.
Элла медленно пошла за ними.
Но на последней ступени она оглянулась.
Леон стоял к ней боком — плечи напряжённые, пальцы стиснуты в кулак так сильно, что побелели костяшки.
И только она шагнула на следующую ступень, он снова повернулся к охраннику.
Его голос был тихий.
Но такой, что у Эллы по спине пробежал холод.
— Теперь мы поговорим.
-------
София провела Эллу по коридору, затем в небольшую, но уютную гостиную наверху — личное пространство, где не чувствовалась ледяная строгость дома.
Тёплый свет лампы, мягкие кресла, небольшой стол, накрытый белой скатертью.
Пока Элла опускалась на стул, София уже ловко расставляла тарелки, ставила блюда — домашние, простые, но пахнущие так, что желудок Эллы предательски заурчал.
— Ешь, — мягко сказала София, заметив её взгляд на пар.
Элла взяла вилку, но руки всё ещё слегка дрожали — напряжение с холла не отпускало, как будто там осталось что-то незавершённое, опасное.
София шумно выдохнула, поправила салфетку на столе и опустилась напротив.
Несколько секунд они ели в тишине.
Потом София вдруг сказала негромко, будто невзначай:
— Ты не виновата в том, что произошло внизу.
Элла подняла глаза.
— Это я ляпнула… — тихо выдохнула она. — И всё закрутилось.
— Ты просто сказала правду. — София улыбнулась. — А вот Леон… он реагирует слишком сильно на такие вещи. Это не из-за тебя, это из-за прошлого.
Элла отложила вилку.
— Прошлое?
София кивнула и чуть приблизилась, словно рассказывая тайну, о которой знает далеко не каждый.
— Видишь ли… Нил — не первая собака в этом доме. — она улыбнулась, но грустно. — Раньше у Леона был другой пёс. Бобби.
Элла чуть наклонилась вперёд, удивлённая.
— Бобби? Странно, не похоже чтоб Леон выбирал такие имена.
— Потому что имя выбирал не его характер. — София усмехнулась теплее. — Бобби был маленьким. Совсем. Такой пушистый, комичный, вечно наступал себе на уши. Леон нашёл его щенком. И… кажется, впервые в жизни кого-то действительно любил без условий.
Элла почувствовала, как внутри что-то колыхнулось.
Сложно было представить Леона с маленьким комком шерсти, но почему-то эта картина выглядела… правильной.
София продолжила:
— Он носил Бобби на руках. Кормил с рук, позволял спать у себя на подушках. Даже совещания проводил, когда щенок сидел у него на коленях. — Она улыбнулась, но глаза чуть увлажнились. — Такой Леон бывает редкостью в этом доме.Очень.
Элла молча слушала — слова мягко падали на сердце, раскрывали человека, которого она ещё не понимала.
— А потом, — София вздохнула, — однажды охранник не запер дверь на террасу. Бобби выбежал. Маленький, шустрый… Его долго искали. Все. Днём и ночью. Лес, город, дворы. Но…
Она замолчала.
Тишина сказала всё.
— Леон тогда исчез на пару дней, — продолжила она тихо. — Он не мог принять это. А когда вернулся — уже знал, кто из охранников оставил дверь открытой.
Элла напряглась.
— И что он сделал?
София посмотрела прямо ей в глаза: