Я прикрыла глаза. Слова резали внутри, но… больно было не от них.
— Когда ты упала… — он сглотнул, голос дрогнул. — Когда я увидел, как ты теряешь сознание… У меня просто… всё оборвалось. Я не мог думать. Не мог дышать. Я… испугался так, как, наверное, никогда в жизни.
Он поднял голову. Его взгляд встретился с моим.
— Я извинился бы тысячу раз, если бы это вернуло тебе спокойствие, — прошептал он.
Я позволила своей второй руке лечь поверх его. Сама не поняла как. Просто… сделала.
— Леон… — выдохнула я.
Он вдохнул резко — будто мои пальцы обожгли его.
— Но вот это… — я чуть отодвинулась, глядя ему прямо в глаза. — «Моя женщина». Что это значит?
Он замер.
Так, будто его ударили.
Глаза дрогнули. Челюсть сжалась. Он явно не ожидал, что я зацеплюсь именно за это слово.
— Элла… — начал он.
— Отвечай, — я наклонилась ближе. — Если ты не знаешь, что значит это выражение, не говори его. И не смей… — вздохнула глубже. — Не смей требовать, чтобы я тебя понимала.
Леон сжал мою руку сильнее, чуть потянул на себя, заставляя меня наклониться ближе.
— Ты обязана хотя бы выслушать меня, — прошептал он низко, упрямо, почти срываясь. — Я пытался объяснить…
— И снова говоришь уклончиво, — жёстко бросила я. — Если ты не можешь ответить на простое слово — выйди.
Он резко наклонился ко мне — так близко, что его дыхание коснулось моих губ.
Я замерла. Сердце ударило где-то в горле. Тепло от его тела будто окутало меня.
Мурашки пробежали по всему телу.
— Элла… — его голос был низким, хриплым, почти стонущим. — Если я сейчас уйду… я потеряю тебя. Ты это понимаешь?
Я не ответила.
— Знаешь, что значит «моя женщина»? — прошептал он, упираясь лбом в мой. — Это значит… моя. Моя, Элла.
У меня перехватило дыхание.
— Это значит, что я люблю тебя, — добавил он тихо, словно боялся, что если скажет громче — это разрушится.
Мир остановился.
Я… не смогла даже сразу осознать.
Любит?
Он?
— Леон… — я прошептала, но он уже видел — видел мой шок, смятение, дрожь.
И всё равно потянулся ближе.
Его губы коснулись моих — осторожно, мягко, будто спрашивая разрешения.
Я не оттолкнула. Не могла.
Он поднялся с колен, мягко уложил меня на подушки и накрыл собой — тёплым, тяжёлым, таким родным, будто я ждала этого всю жизнь. Его руки легли на мою талию, пальцы скользнули чуть выше, словно боялись потерять контакт хоть на секунду.
Поцелуй стал глубже, теплее, чувственнее.
И я почувствовала, как он дрожит.
Да… дрожит.
От страха. От любви. От того, что я могу не принять его.
И в этот миг я поняла: слова уже ничего не решают.
Решают действия.
А его действия говорили громче любых признаний.
Его руки блуждали по моему телу — неторопливо, жадно, будто пытаясь запомнить каждый изгиб. Губы вели свою войну с моими, и он целовал так чувственно, так безвозвратно поглощал меня и мою независимость, что я перестала замечать время. Не понимала, где нахожусь, что будет дальше.
Я просто отдалась чувствам.
Сердце билось так сильно, будто готово вырваться прямо к нему в ладони — в те ладони, что гладили мою талию, плечи, сжимали не от злости, а от желания обладать мною полностью.
И я позволяла.
Леон поднял на меня взгляд — тёмный, глубокий — и тихо, одними глазами, спросил разрешения. Я лишь кивнула, не в силах ни думать, ни говорить, потому что в голове была только одна мысль: он.
Тот мужчина, который всего пару минут назад признался в чувствах так неожиданно, что я ещё не осознала значимость его слов.
Моя кофта слетела на пол, за ней и брюки. Леон не сводил с меня взгляда, будто отслеживал каждый мой вздох. Его губы коснулись края моего уха, и я выдохнула со стоном — непроизвольно, слишком откровенно.
Я почувствовала, как он напрягся надо мной. Открыв глаза, увидела, как он смотрит на меня:
— Я готов продать душу дьяволу, если он позволит мне слушать этот звук снова и снова, — хрипло прошептал он, касаясь моему подбородка и заставляя посмотреть на него.
Мои губы тут же оказались в плену его поцелуя. Скрип кровати коротко вернул меня в реальность, но даже он не смог сбить наслаждение от его близости.
Моего мужчины.
Оказавшись между моих ног, Леон поцеловал шею, одной рукой сжал грудь, плавно переходя вниз. Его пальцы нашли точку, от которой у меня потемнело в глазах — я зажмурилась, сжала простынь, выдохнула. В следующую секунду его губы обрушились на мою грудь — горячие, жадные, со звучным причмокиванием. Он не пропустил ни миллиметра, будто пытался выучить меня на вкус.
Его пальцы задели резинку трусиков, и он скинул их так легко, будто это была самая лишняя вещь на свете.