Когда он улыбался, я думала, что внутри меня расправляются крылья.
Когда он не обращал внимания — я злилась, обижалась, возвращалась домой и придумывала, как в следующий раз заставить его заметить меня.
И всё было бы намного проще… если бы в его жизни не появилась она.
Девочка из соседнего дома.
Я не помню её имени. Я помню только, как она выглядела — маленькая, хрупкая, смешливая. Слишком свободная, слишком тёплая, слишком… подходящая для Леона.
Она жила рядом.
Она приходила почти каждый день.
Она могла постучать к нему на террасу или в окно.
И он — открывал.
Её появление сводило меня с ума. Мне казалось, что она забирает то, что принадлежит мне, даже если он ещё никогда не принадлежал.
Но судьба любит давать оружие тем, кто не должен его иметь.
Я помню тот день слишком отчётливо.
Папа и отец Леона разговаривали в кабинете. Дверь была прикрыта — не закрыта. А я… просто проходила мимо.
Я услышала то, что меня потрясло.
Отношения.
С женщиной.
И этой женщиной была мать той девочки.
Кажется, в тот момент кто-то другой внутри меня проснулся.
Холодный. Расчётливый. Осторожный.
Я могла просто промолчать.
Могла забыть.
Но смогла ли бы я смотреть, как Леон выбирает её?
Никогда.
Я придумала историю.
Перевернула разговор так, чтобы он звучал страшнее, грязнее.
Чтобы ранить.
Чтобы он поверил.
И он поверил.
Дружба разрушилась.
Она исчезла из его жизни.
Он уехал.
А я — осталась рядом.
Я тогда думала, что выиграла.
Но вот я здесь снова, спустя годы…
И вижу, что история повторяется.
Он снова позволяет какой-то девушке приблизиться.
Элла.
Она тихая, но в её глазах есть кое-что… слишком знакомое. Та же искренность, та же непохожесть на остальных. И Леон смотрит на неё не так, как на меня.
Не так, как должен.
Ревность медленно прожигает грудь.
Словно я вернулась в то детство, где снова вижу, как кто-то другой смеет стоять рядом с ним.
Я не знаю, кто она ему.
Но я знаю одно:
Я не позволю повториться тому, что уже когда-то разрушило мои планы.
Нужно продумать, как её убрать.
Аккуратно.
Элегантно.
Без шума.
Потому что Леон — это то единственное чувство, которое я не делила и не собираюсь делить ни с кем.
Даже если он никогда не посмотрит на меня так, как я мечтаю.
Даже если его сердце давно закрыто.
Моё — открыто только для него.
И всё, что угрожает этому — должно исчезнуть.
----
От лица Эллы
Проснулась резко — будто кто-то окликнул меня по имени. Комната была погружена в мягкую тьму, лишь слабый свет от уличного фонаря пробивался сквозь щель между шторами и ложился тонкой полосой на краю кровати.
Секунду я лежала, прислушиваясь к себе.
Грудь медленно вздымалась, сердце билось ровно… но было ощущение, что что-то не так.
И тогда я поняла — жажда.
Сухая, резкая, как будто я весь день провела под палящим солнцем, а не заснула в уютной спальне под тёплым одеялом. Горло пересохло настолько, что казалось — достаточно вдохнуть сильнее, и оно вспыхнет огнём.
— Прекрасно… — прошептала я себе под нос, садясь на кровати.
Лёгкая прохлада коснулась спины, когда я сбросила одеяло. Комната пахла ночной тишиной, чуть-чуть цветами от букетов, что София везде расставила. И ещё — от Леона. Его запах всё ещё был на подушке, рядом, где он лежал раньше.
Я протёрла глаза, но от этого жажда только ярче напомнила о себе.
Встала осторожно, стараясь не создавать шума — будто боялась, что сама тишина обидится и треснет. Пол был прохладным, и это немного взбодрило. Туман сна ещё держался, но тело уже просилось выйти из комнаты, найти хоть глоток воды.
Подошла к двери, остановилась, прислушиваясь.
Дом был в полном покое. Ни шагов, ни голосов. Как будто он дремал вместе с нами.
— Всего лишь вода, — успокаивающе выдохнула я, хоть никто не спрашивал.
Открыла дверь и мягко вышла в коридор. Полутёмный, длинный, с высокими стенами и старинными картинами, которые ночью казались будто наблюдающими.
Почему-то стало немного не по себе.
Странно… Почему такая жажда?
Я ведь почти ничего солёного не ела вечером. И не волновалась — по крайней мере, не настолько.
Я двинулась в сторону кухни, ступая бесшумно, словно прокрадывалась в чужой дом.
И с каждым шагом ощущение странности росло.
Не угроза… нет.
Скорее будто что-то в доме было чужим, едва уловимым. Необычным.
И внезапная мысль кольнула: Леон… он не зашёл. уснул у себя?
Почему-то в этот момент мне захотелось, чтобы он был рядом. Просто… рядом.