Если задуматься… у меня ведь никогда не было по-настоящему отношений. В школе я знала, кому нравлюсь; знала, кто бросал на меня взгляды, кто краснел, кто мечтал. Но… меня это не трогало. Ни малейшего влечения, ни искры. Девочки завидовали этому, шушукались за спиной, называли циничной, холодной. Говорили, что я высокомерная, что игнорирую тех, кто «из-за меня слюни пускает».
Мне было всё равно.
Но сейчас… чувствуя его тепло, его тело, вспоминая, как он смотрел на меня… я понимала, что не зря никого не подпускала.
Значит, ждала именно его.
Высокого. Харизматичного. Властного.
В ту тёмную ночь, когда я впервые увидела его у подъезда, я дрожала от страха. Я ведь не знала, кто он. Не знала, что именно этот человек спасёт меня от беды. Не знала, что он станет первой по-настоящему важной фигурой в моей жизни. После моей первой, сломанной любви — он стал первым, на кого я действительно взглянула иначе. И, надеюсь… не зря.
Я быстро навела порядок: подняла с пола пижаму, аккуратно расправила одеяло, убрала постель. Сегодня должно было состояться какое-то мероприятие, и я ломала голову, что надеть.
Девушка, жившая скромно — в маленьком доме, работавшая в ресторане, ходившая на обычные посиделки с друзьями — вдруг оказалась в мире, где платья роскошны, украшения блестят, а каблуки словно обязательная броня.
Я никогда не принадлежала к такому обществу.
Теперь же я живу здесь. В доме, к которому всё ещё привыкаю. Среди людей, которые живут совершенно другой жизнью.
Перед тем как спуститься, я оглядела комнату, где вчера видела свою кошку. Но её не было — видимо, она окончательно поселилась в гостиной, где София постоянно подкармливала её чем-то вкусным.
Я вышла в коридор и на секунду замерла. Ночью он пугал меня — шорохи, тени, странные картины. Сейчас, при дневном свете, всё казалось менее тревожным… но осадок оставался.
Спускаясь по лестнице, я услышала голоса. Маркиза что-то горячо объясняла Леону.
Когда я вошла на кухню, София и Мануэль тут же повернулись ко мне.
Леон первым заметил меня. Его взгляд смягчился, уголки губ дрогнули — будто внутри него загорелся огонёк.
— Милая, ты пришла, — тихо сказал он.
— Да, — улыбнулась я, чувствуя, как по коже разливается тепло.
Мануэль встал, слегка поклонился:
— Доброе утро, piccola.
— Доброе утро, милая, — тепло произнесла София.
Маркиза обвела меня оценивающим, слишком внимательным взглядом и холодно повторила:
— Доброе утро.
—Доброе утречко.—ответила я, улыбаясь им.
Леон жестом позвал меня к себе и аккуратно отодвинул стул, будто это было самым естественным в мире.
— Как спалось, Элла? — мелодичным, почти театральным голосом обратилась ко мне Маркиза, словно изображала заботливую подругу.
— Прекрасно спалось, дорогая, — ответила я таким же «доброжелательным» тоном. — А ты хоть выспалась?
Она чуть приподняла бровь, будто не ожидала встречной любезности.
—Вполне, —ответила она,—а ты?
—Само собой, —улыбнулась ей, в ответ.
— Я… — она поправила волосы и выдержала паузу. — Я просто не поняла. Ты ведь ночью просыпалась… наверное, пить хотела? Вот я и спрашиваю. Вдруг ты плохо выспалась? — её глаза прищурились, тело подалось вперёд, как хищник, решивший проверить, дрогну ли я.
Я почувствовала, как рука Леона легла на мою, будто предупреждая — «не поддавайся».
Но я лишь спокойно улыбнулась.
— Милая, — протянула я, — о моём сне можешь не беспокоиться. Мне достаточно почувствовать рядом тепло — и я высыпаюсь на год вперёд. Поэтому лучше займись свою голову… чем-нибудь полезным. И интересным.
Маркиза застыла. На мгновение её лицо будто стекленело — от удивления, от злости или от того, что она не нашла, что ответить.
Потом резко отвернулась, уткнувшись в тарелку.
---
Когда завтрак подошёл к концу, ко мне обратился Мануэль:
— Дорогая Элла, машина готова. Как я знаю, у тебя сегодня выходной. Я подготовил автомобиль, охрана уже ждёт вас с Леоном на улице. Ты можешь собраться и поехать с ними выбрать наряд на вечер.
Маркиза вскинула голову, будто её ущипнули:
— А как же я?
Мануэль даже не моргнул:
— У тебя ведь есть своя машина. Ты прекрасно можешь поехать сама.
Он чуть улыбнулся. — Или мы можете отправиться вместе, но я уверен: Элле будет комфортнее с Леоном.
— В смысле с Леоном? — язвительно спросила Маркиза, как будто услышала кощунство.
— В прямом, дорогая, — спокойно ответил Мануэль. — Утром мы говорили, и Леон сказал, что сам поедет с ней выбирать платье.
— Это ведь… не мужское дело, — раздражённо бросила она.
Леон поднял голову, в его глазах не было ни терпения, ни желания продолжать этот разговор:
— Я не знаю, что мужское, а что нет. Но помогать своей женщине выбирать платье — абсолютно нормально.