Сердце сорвалось с места.
Он приблизился быстро, решительно. Я даже не успела сделать шаг — оказалась прижатой к холодному зеркалу. Его ладони легли — одна у моего лица, другая на талию.
Его дыхание коснулось моего уха.
— Ты своими платьями сводишь меня с ума… — прошептал он хрипло.
У меня пробежали мурашки до самых пяток.
— Я просто примеряла…
— Знаю. Но то, как они сидят на тебе… как ты в них двигаешься… Милая, это пытка.
Он провёл пальцами по моему боку:
— Если бы я мог — забрал бы тебя отсюда сразу. Телепортировал бы прямо в комнату.
— Но… — я сглотнула, — нам надо закончить.
— Я знаю. И жалею об этом.
Он усмехнулся мягко, обжигающе.
— Поэтому, пока работник, которому я… немного доплатил, не подпускает сюда ни одну живую душу…
Он наклонился ближе.
— Я хочу хотя бы немного насладиться тобой здесь.
Я округлила глаза:
— Прямо… здесь? В примерочной? Мы — в магазине!
— И что? — его голос был бархатным и опасным. — Магазин принадлежит мне. Работники слушаются меня.
Он наклонился ещё ближе.
— Значит, сейчас… ты снимешь это платье.
Он не договорил. Просто посмотрел так, что мне стало жарко будто весь воздух из примерочной исчез. Его ладони медленно скользнули по ткани, чувственно, уверенно, как будто он имел полное право на каждое движение. Платье под его пальцами лёгким шелестом чуть сползло по плечу.
— Леон… — выдохнула я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Мы… мы не можем…
— Можем, — прошептал он, наклоняясь ближе. Его дыхание коснулось моей шеи, и у меня побежали мурашки. — И если бы ты сейчас видела себя… ты бы тоже не смогла остановиться.
Он провёл пальцем по линии декольте — медленно, будто испытывал мою выдержку. Внутри всё перевернулось, ноги слегка подкосились. Хорошо, что стена была позади.
— Ты думаешь, я смогу спокойно смотреть, как другие мужчины раздевают тебя глазами? — он слегка прикусил мою мочку уха, и я не сдержала тихий вдох. — Даже мысль об этом сводит меня с ума.
Я подняла глаза — и встретила его взгляд. Тёмный. Тяжёлый. Опасный.
— Леон… если кто-то услышит…
— Никто не услышит, — его губы скользнули ниже, к линии моей шеи. — Никто не посмеет подойти. Все знают, что я здесь. И знают, что ты — моя женщина.
От этих слов у меня внутри всё сжалось. Приятно. Дико. Страшно. Не знаю.
Он медленно провёл рукой по моему бедру, чуть приподняв ткань платья.
— Сними его, милая, — сказал он почти шёпотом, но так, будто отдавал приказ. — Я хочу видеть тебя без него. Здесь и сейчас.
Я сглотнула, сердце билось как потерявшее контроль. Разум кричал, что это безумие. Что за шторкой стоит работник. Что в магазине — люди. Что Маркиза может зайти в любую минуту.
Но тело… тело слушалось только его.
Я подняла руки, дотронулась до бретелей, готовая стянуть платье…
И в этот момент — раздался стук.
Резкий. Нежеланный. Слишком громкий.
— Простите, — раздался голос работника. — Господин Леон, маркиза спрашивает, когда вы подойдёте посмотреть её второе платье. Она говорит, что это самое лучшее, что она примеряла.
Леон замер. Открыл глаза. Медленно выдохнул — будто возвращался из какой-то опасно сладкой точки.
— Чёртова маркиза… — тихо проворчал он, отодвигаясь, но неохотно. Очень неохотно.
Я схватилась за платье, чтобы привести себя в порядок, пока он собрался с мыслями.
Он провёл пальцами по моей щеке, потом резко, властно развернул лицо к себе:
— Это мы не закончили. Поняла?
Я кивнула — слишком быстро, слишком зависимо.
Он чуть улыбнулся уголком губ, отодвинул штору и вышел из примерочной так, будто здесь ничего не происходило.
А я осталась стоять с дрожащими ногами и бешено колотящимся сердцем.
-----
Мы наконец закончили с покупками и вышли из магазина, утопая в пакетах, блеске витрин и болтовне Маркизы. Леон, как всегда, без лишних слов открыл мне заднюю дверь. Маркиза обогнула машину и плюхнулась рядом со мной, будто мы возвращались не с шопинга, а с какого-то великого похода.
Не успели мы проехать пару кварталов, как его телефон взорвался звонком. Леон коротко взглянул на экран, ответил:
— Да. Хорошо. Еду.
И сбросил.
После этого развернулся к водителю:
— Отвези девочек домой. Я приеду позже.
— Да, сэр, — подтвердил охранник.
Леон вышел из машины, но перед тем, как захлопнуть дверь, наклонился ко мне, улыбнувшись той своей нежной, опасно-мягкой улыбкой:
— Увидимся дома, милая.