— Что ты будешь делать?
Я посмотрела на дверь. На ту самую дверь, за которой несколько минут назад стояла буря.
— Подожду, пока он успокоится. Я тоже должна… прийти в себя.
София кивнула, но тревога в её глазах никуда не исчезла.
— Элла… мне кажется… это только начало.
Коридор вокруг меня всё ещё дрожал от только что пережитых эмоций, но я заставила себя выровнять дыхание. София открыла рот, будто хотела что-то сказать, — успокоить, объяснить, удержать, — но не успела.
Снизу раздался грохот. Настоящий. Такой, что пол под ногами дрогнул.
— ЛЕОН! ОСТАНОВИСЬ! — рявкнул Мануэль, его голос эхом ударил по стенам.
— ОТВОРИ ДВЕРЬ! ВЫПУСТИ МЕНЯ! — кричал Леон, словно зверь, загнанный в клетку. Голос сорван, злой… и в то же время отчаянный.
— Я тебя не выпущу! — перекрикивал его Мануэль. — Ты сейчас в бешенстве! Ты натворишь глупостей!
— Это больше никого не касается! — рявкнул Леон. — Если Элла не хочет со мной говорить — я сделаю то, что хочу!
София побледнела, как мел.
Я почувствовала, как напряжение скрутило мне живот узлом.
Мы обменялись взглядом — и одновременно рванули к двери.
Когда мы вышли в коридор, Маркиза уже стояла там — в страхе, бледная, с широко раскрытыми глазами, крепко вцепившись пальцами в дверной косяк.
Она резко повернулась ко мне:
— Ты ненормальная! До чего ты его довела?!
Я устало выдохнула. У меня не было сил даже раздражаться на неё… но когда я повернулась к лестнице, она схватила меня за локоть, резко, больно, как клещами.
— Ты понимаешь, что ты делаешь?! — выплюнула она мне в лицо. — Он вне себя! Он сейчас что-нибудь натворит! Иди спасай его, быстро!
Я остановилась.
На секунду.
А потом резким движением выдернула руку.
— Не тебе решать, что мне делать. Так что заткнись. И не лезь.
Маркиза побледнела, но тут же взорвалась яростью:
— Ты не имеешь права так себя вести в этом доме! Здесь все из-за тебя трясутся, как будто ты… будто ты какая-то хрустальная корона! Веди себя подобающим образом! Леон не заслуживает такого обращения!
Я посмотрела на неё так холодно, что даже София, стоявшая рядом, вздрогнула.
— Маркиза. Это. Не. Твои. Дела.
Не лезь. Иди к своим платьям и сиди в своей комнате.
— Если он сделает что-то, — прошипела она, приближаясь ко мне вплотную, — это будет на твоей совести. Ты его довела.
И именно в этот момент от входной двери раздался оглушающий удар, будто кто-то выбил замок.
Мы все вздрогнули.
— ЛЕОН! — крикнул Мануэль.
Но было поздно — шаги, тяжёлые, быстрые, разъярённые, уже уносились наружу.
Я сорвалась с места.
Не помня себя, хватая с вешалки первую попавшуюся куртку, на ходу засовывая руки в рукава — и едва не падая на лестнице.
София звала меня издалека, Маркиза что-то кричала, Мануэль пытался остановить… но всё это было как через воду.
Я выбежала на улицу.
Лёгкий холодный воздух хлестнул по лицу — и в этот миг я увидела его.
Леон.
Он садился в машину. Быстро. Не оглядываясь. С тем самым выражением, которое я видела у него только однажды — в ту ночь, когда он был готов убить.
Его рука захлопнула дверцу.
Я крикнула:
— ЛЕОН!
Но двигатель уже взревел.
Колёса сорвались с места.
А я стояла в нескольких метрах, захлопнув ладонями рот… и ощущала, как подступает паника, такая острая, что почти режет грудь изнутри.
Я бросилась к машине. Рывком открыла дверь, влетела внутрь. Руки дрожали, но ключ повернулся с первого раза — мотор загудел.
Ворота уже начали закрываться.
— Только не это… — прошипела я.
Вдавила педаль в пол.
Машина рванула вперёд, и я буквально проскользнула под опускающейся створкой — так близко, что металл прошелестел над крышей, почти касаясь её.
Сразу за воротами — дорога. И впереди — красные задние огни машины Леона.
Он мчал.
Но я — за ним.
И на этот раз я его не отпущу.
Добрый день!
Простите за опоздание, пишу по возможности.
Жду ваши отзывы, как вам продолжение?
—51—
Дорога уходила вперёд в бесконечную темень. Ни одного фонаря. Только густой, давящий лес по обе стороны — ветви словно тянулись ко мне, пытаясь схватить.
Я давила на газ, насколько позволяла машина, но Леон был слишком быстрым. Его красные фары мелькали впереди, как две яркие точки, — и постепенно удалялись, будто он не мчался, а растворялся в ночи.
— Леон! — закричала я, опуская окно, хотя знала, что он меня не услышит.
Ветер ударил в лицо, сорвал крик. Ноль реакции.