Мануэль стоял в просторной гостиной, сжатыми кулаками сдерживая раздражение. Его взгляд скользнул по Маркизе, и на лице появилась смесь удивления и недоумения.
— Скажи мне, — начал он, чуть хмурясь, — как, находясь в своей комнате, ты могла понять, что вся эта ситуация закрутилась именно из-за этого парня в больнице?
Маркиза на мгновение смутилась, глаза её заблестели, но она быстро собралась, стараясь выглядеть невозмутимо.
— Ну… я… — начала она, запинаясь, — я просто… хотела воды, знаете… и случайно спустилась вниз. А там… я… я услышала… — она замялась, сделав театральную паузу, — услышала разговор. Да, да, именно разговор… я ничего не понимала полностью, но… вроде как всё про него.
Мануэль приподнял бровь, глядя на неё пристально, но в глазах промелькнула лёгкая ирония: слишком очевидная попытка выкрутиться.
София, стоявшая рядом, тихо вздохнула и мягко сказала:
— Ладно, Маркиза, мы тебя поняли. Не будем дальше в это вникать.
Маркиза слегка улыбнулась, чувствуя победу, и кивнула:
— Да-да, хорошо.
Мануэль бросил на неё ещё один быстрый взгляд, но не стал больше говорить. София мягко положила руку на его плечо, и они вместе сделали вид, что поверили Маркизе, оставив тему закрытой.
Тишина снова опустилась на гостиную, и разговоры о происшествиях на улице ушли на второй план. Кажется, каждый решил оставить всё как есть — хотя в глубине души все понимали, что правда была несколько иной.
—52—
От лица автора
Леон сидел за рулём, сжатые руки на руле дрожали от напряжения. Каждое нажатие на газ сопровождалось тихими, прорывающимися сквозь зубы ругательствами. Машина ревела, будто разделяя его ярость, шины с визгом вгрызались в асфальт, а свет фар разрезал тьму ночи, отражаясь в мокрой от дождя дороге. Он выжимал педаль до упора, проклиная каждую секунду, пока городские огни не остались позади, уступив место пустынным трассам и черной тьме лесов.
Больница появилась перед ним как единственный маяк среди ночи. Леон почти влетел на парковку, разгоняясь так, что охрана, стоявшая у входа, едва успела среагировать.
— Отойдите! — закричал он, вылезая из машины, — мне нужно попасть к нему! Сейчас! Пропустите меня!
Охрана в панике попыталась остановить его, блокируя проход, но Леон лишь прокричал:
— Уйдите!
Люди не отступали.
В этот момент сзади раздался визг тормозов, из машины вылетели охранники.
— Синьер Леон, остановитесь.
— Я СКАЗАЛ ДАЙТЕ ПРОЙТИ!!!
Но в ту же секунду к нему подошёл один из его людей, , тихо, но твёрдо произнес:
— Синьер, Мануэль приказал остановить вас и забрать домой.
Леон сжал зубы, не веря своим ушам:
— Мануэль может приказывать что угодно, но я здесь и сейчас! Я иду к нему, а вы идёте за мной или нет, меня не волнует!
Охранник замялся, но в итоге последовал за Леоном, осторожно двигаясь рядом, готовый вмешаться, если он сделает что-то безрассудное.
В холле больницы стояли врачи, медсёстры и обслуживающий персонал — все остановились и наблюдали. Леон прошёл мимо них, глаза сверкающие яростью, и развернулся к двери палаты.
— Марк! — крикнул он, выбивая дверь, — если ты ещё раз заставишь её думать о себе… неважно, в каком контексте, тебе больше не понадобится ни койка, ни лекарства!
В палате лежал Марк, закрыв глаза, стараясь абстрагироваться от бешеного визита. Доктор, который делал укол по расписанию, поднял руку:
— Прекратите угрожать! Вы мешаете лечению! Выйдите!
Леон нависал над Марком, его тёмные глаза сверлили пациента, словно пытались прочитать каждую мысль. Крепкие пальцы сжали край койки, будто удерживали весь мир в своих руках.
— Открой глаза, — сказал он резко, и голос его звучал как приговор.
Марк медленно поднял веки, усталость и страх в его взгляде смешивались с пониманием того, что перед ним человек, способный на всё.
— Чего ты хочешь? — спросил он ровно, почти тихо, но в голосе дрожала нотка напряжения.
— Я сказал тебе, чего я хочу, — Леон наклонился ближе, почти касаясь его лица, — я хочу, чтобы ты даже не дышал в её сторону. Не созванивался с ней. Скажи своим друзьям, чтобы ни одно слово о тебе не вылетело из их уст.
Марк моргнул, пытаясь осознать всю тяжесть слов:
— Я не вправе указывать людям, что им делать… И если кто-то лишний раз скажет слово обо ей — это не моя вина.
Леон стиснул зубы, ярость пульсировала в венах:
— Всё, что происходит, это твоя вина! — крикнул он, — Я один раз предупредил тебя, в тот вечер, когда мы впервые встретились, когда ты провожал её… Я сказал, чтобы не подходил к ней!