— Что ты имеешь в виду под «смотреть спокойно»? — вмешался Мануэль.
— Ничего… мне неприятно, что человек, которого я люблю, защищает её и оскорбляет меня… — ответила Маркиза, глядя в пол.
Леон вгляделся в неё, стиснув челюсть:
— Ответь нормально на вопрос!
— Я… я клянусь, ничего не делала… — почти шептала она, — Она меня бесила… я очень люблю тебя… я всегда хотела, чтобы ты был первым мужчиной…
— Ещё раз. Конкретно. Что ты сделала? — сжался голос Леона.
Щенячьими глазами Маркиза посмотрела на него:
— Помнишь ту ситуацию с Марком? — голос дрожал. — Когда я последовала за ней… я увидела её с Марком в больнице… сделала немного снимков и отправила тебе в офис.
— Что дальше? — переспросил Леон.
Маркиза, испуганно, с слезами в глазах, умоляла:
— Прости меня, пожалуйста… она сама виновата, сама поехала… Я ни при чём…
Леон снова кулаком ударил об перила рядом, глядя на неё с тяжёлой грустью:
— Проваливай отсюда. Я больше не хочу тебя видеть. Всё это — из-за тебя. А она… её никто не может найти, только браслет на обочине…
Секунда тишины висела, как натянутая струна. В воздухе пахло гневом, страхом и безысходностью, и только слёзы Маркизы тихо катились по щекам.
—53—
Двери особняка едва не слетели с петель, когда Леон снова выбежал наружу. Он шёл быстро, резко, будто каждое движение подгоняло само отчаяние. Охрана едва поспевала за ним.
— Приготовьте машины. Все. Немедленно.
Голос его был хриплый, сорванный от крика, но ни один охранник не рискнул даже спросить что-либо.
В следующую секунду он уже сидел за рулём своего автомобиля. Двигатель взревел, как раненый зверь, и машина сорвалась с места, оставив позади гравийный след и пыль. Он выезжал так резко, будто дорога сама была виновата в том, что Эллу до сих пор не нашли.
София смотрела из окна, прижимая ладони к губам — она никогда не видела его таким.
Мануэль стоял в холле, закрывая дверь, и казался сразу на десять лет старше.
Маркиза — опустившаяся на ступеньки — тихо рыдала, но никто к ней не подходил.
Время было полдень, но внутри дома чувствовалась ночь — темнее, чем любая тьма снаружи.
Телефон Мануэля разрывался каждые несколько минут. Он ходил по дому, будто по клетке.
— Да… ищите дальше… проверьте въезды в лес… нет, машина Эллы пустая…
Каждый его ответ звучал тяжелее предыдущего.
София сидела на диване, не сводя глаз с двери, будто Элла могла войти в неё в любую секунду.
Маркиза же ходила за Мануэлем по пятам.
— Пожалуйста… пожалуйста, не отправляйте меня к отцу… Не говорите ему… Он запретит мне жить здесь… Он увезёт меня силой…
Она всё время хватала Мануэля за рукав, но он не реагировал — он слушал очередной звонок.
Маркиза почти шептала:
— Мануэль, я умоляю… я не хотела… я не думала, что будет так… не говорите отцу…
Он лишь поднял руку, заставив её замолчать, но ответ не дал.
София не выдерживает и идёт к Мануэлю.
— У них есть новости?
— Пока нет… — ответил он, устало протирая лицо ладонью. — Они нашли следы шин, но не ясно, её ли это машина.
В этот момент в холле снова раздаётся звонок.
Мануэль резко поднял трубку, нервно:
— Говорите!
После короткой паузы он нахмурился.
— Нет… так не годится… я сказал: оружие не использовать! Это не враги, это может быть она!
София закрыла глаза.
Маркиза подошла ближе, дрожащая:
— Это не из-за меня… правда… Ты же не отправишь меня домой? Я не могу вернуться туда…
Но Мануэль смотрел на неё так, будто видел впервые.
В его взгляде было тяжёлое подозрение, и Маркиза это чувствовала.
Дом будто замер.
София кипятила чай, но даже вода в чайнике будто закипала тихо, боясь потревожить атмосферу.
Маркиза снова подошла к Мануэлю, цепляясь за его рукав:
— Пожалуйста, Мануэль… я не хотела… не отправляйте меня обратно… папа меня убьёт, если узнает…
— Иди в комнату, Маркиза, — сказал он спокойно, но жёстко.
Она побледнела.
— Но…
— Иди.
Она ушла, почти спотыкаясь.
София после её ухода прошептала:
— Ты думаешь, она…?
— Пока не знаю. Но слишком много совпадений, — ответил Мануэль.
Особняк погрузился в сумерки.
София закрывала шторы, но всё равно сквозь них просачивалась тревога — густая, липкая.
Телефон снова звякнул.
Мануэль вскинул трубку:
— Да? … Что?
София замерла, не дыша.
— Крови нет? … след тянется в лес? … Хорошо. Продолжайте. И не трогайте машину, пока Леон не приедет.
Он положил трубку и сел, впервые за весь день — тяжело, выдохнув почти болезненно.