— Элла, — произнёс он тихо, почти ласково. — Я ведь говорил что не исчезну.
Я остановилась. Воздух стал вязким, дыхание замедлилось.
— Почему ты следишь за мной? — спросила я, чувствуя, как дрожь поднимается от пальцев до горла.
Он подошёл ближе, не переходя ту грань, где страх превращается в панику.
— Потому что теперь всё слишком далеко зашло, — ответил он спокойно. —
Ты не должна никого подпускать к себе. Ни Марка, ни других. Никого.
— Ты мне угрожаешь? — я вскинула подбородок, пытаясь удержать твёрдость в голосе.
— Нет, — он едва заметно улыбнулся. — Я предупреждаю.
Если кто-то будет рядом — пострадает.
И не потому, что я этого хочу, а потому что они могут подойти к тебе через них.
— Кто «они»? — выдохнула я.
Он шагнул ближе.
Между нами оставалось меньше метра.
Я чувствовала тепло его дыхания и холод его присутствия — странное сочетание, от которого мурашки бежали по коже.
— Поверь, тебе лучше не знать, Элла, — сказал он тихо. —
Ты должна просто прожить эти дни. Тихо. Без следов. Без разговоров.
Не ищи. Не спрашивай. Не рассказывай.
— А если я не послушаюсь? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.
Он чуть наклонил голову, и его взгляд стал совсем другим — глубоким, почти человеческим.
— Тогда ты узнаешь, как быстро ночь способна проглотить даже тех, кто умеет сопротивляться.
На миг всё вокруг стихло.
Ни шагов, ни ветра, ни звуков города — только он и я, будто весь мир растворился, оставив нас двоих посреди улицы.
Потом он просто развернулся и ушёл.
Тихо, без спешки, будто точно знал: я не последую за ним.
Я стояла и смотрела ему вслед, пока чёрная тень не растворилась за углом.
Воздух постепенно вернулся в лёгкие.
Но вместе с ним — пришло осознание:
Он не просто следит.
Он защищает.
Но от кого?
И почему — именно меня?
После его слов я шла быстро, не оглядываясь.
В голове гудело — всё смешалось: страх, злость, растерянность.
Он появился из ниоткуда, как всегда, и исчез так же внезапно.
Но его голос всё ещё звучал в моих ушах, будто отголосок чьего-то чужого сна:
«Не подпускай никого. Не спрашивай. Не рассказывай…»
Я ускорила шаг, пряча руки в карманы пальто.
Ночь стояла тихая, но слишком густая, слишком неподвижная — даже ветер будто затаил дыхание.
Дома было недалеко, всего пара кварталов, но каждая тень казалась живой.
На перекрёстке я обернулась — пусто.
И всё же внутри кольнуло чувство, будто за мной кто-то идёт.
Негромкие шаги, словно в такт моим.
Я остановилась — и шаги тоже стихли.
Сердце ударилось в грудь.
— Кто здесь? — выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Ответа не последовало.
Только скрип старой двери где-то во дворе и тихий звон металлической вывески, раскачанной ветром.
Я сделала шаг назад.
И вдруг — сильная рука грубо схватила меня за локоть.
Я вскрикнула, попыталась вырваться, но мужчина был крепкий, его лицо скрывала тень капюшона.
— Молчи, — прошипел он, — и ничего не будет.
Холод страха пронзил меня.
Мозг отказывался думать, тело сковало, но внутри, как огонь, вспыхнула злость.
Я рванулась изо всех сил, ударила его коленом — бесполезно.
Он прижал меня к стене, его дыхание обожгло кожу.
— Ты видела, — сказал он, — мы знаем.
И если откроешь рот —
Глухой удар оборвал его фразу.
Мужчина дернулся, осел на землю, а позади него — он.
Тот самый.
Холодный взгляд, сталь в глазах, дыхание ровное, будто он просто вышел из тени.
— Я же предупреждал, Элла, — тихо произнёс он, глядя на лежащего. —
Не ходи одна.
Я стояла, не в силах пошевелиться.
Страх, облегчение, гнев — всё смешалось.
— Ты… следил за мной? — едва прошептала я.
Он не ответил сразу. Наклонился, проверил пульс у напавшего — тот был без сознания.
— Жив, — бросил он холодно. — Пока жив.
Я сделала шаг вперёд.
— Зачем ты это делаешь? Что тебе нужно?
Он посмотрел прямо в глаза.
В этом взгляде было слишком много — усталости, вины, боли.
— Просто поверь, — тихо сказал он. — Если бы я хотел тебе зла, ты бы уже не стояла здесь.
— Тогда кто они? — спросила я, чувствуя, как голос дрожит. — Что они от меня хотят?
Он замолчал, будто борясь с собой, потом отвёл взгляд.
— Это не важно. Главное — ты должна уехать. Сегодня.
— И оставить всё? Работу, друзей?..
— Или жизнь, Элла, — холодно перебил он.
Молчание растянулось.
Где-то вдали завыла сирена, отразившись эхом в переулке.
Он шагнул ближе, его голос стал мягче:
— Я проведу тебя до дома. И завтра — решай.
Я кивнула, всё ещё не веря, что только что произошло.
Он шёл рядом — молча, будто сам был частью этой тьмы.
И я впервые поймала себя на мысли:
страшно не то, что он рядом.
Страшно — когда его нет.