Он прищурился, покачав головой:
— Ты маленькая глупая девочка, Элла. Всегда верила каждому слову. И вот из-за такой… простоты ты сейчас здесь.
Я почувствовала, как холод пробежал по позвоночнику.
— Пап… — тихо. — Ты… тот человек, о котором говорили похитители? Скажи правду.
Он посмотрел на меня внимательно — слишком внимательно — словно решая, стоит ли играть со мной дальше. Глаза его стали узкими, как щель ножа.
— Да, — произнёс он наконец. — Это я.
— То есть… всё это время… ты пытался поймать меня? — я сглотнула. — Человека, который когда-то был… твоей дочерью?
— Мне плевать, кем ты была, — отрезал он. — Годы прошли. Всё изменилось. И ты просто оказалась не в том месте, Элла.
Он откинулся назад, сцепив пальцы.
— Ты могла жить спокойно. Работать. Возвращаться домой засветло. Но нет. Молодая, упрямая, ходишь ночами по тёмным улочкам…
— О чём ты говоришь? — я почти прошептала.
— Начнём заново, — сказал он тоном человека, который рассказывает сонную историю ребёнку. — У меня есть бизнес. Большой. Жёсткий. Выстроенный на моих связях, моих людях и моей силе. И один мальчишка решил сыграть в героя. Помешал мне, где не нужно было. Из-за него у меня рухнули связи, репутация, деньги. Я собирался восстановить всё… но доверие — хрупкая вещь.
Он наклонился вперёд:
— Я решил убрать его. Чтобы не мешал.
Лёд сжал мою грудь.
— И… я там оказалась? — с трудом выдавила я.
— Ты была свидетелем, — кивнул он. — Случайным. Ненужным свидетелем. Мои люди сказали мне о девушке Элле. Глупой девчонке, которая увидела лишнее. Я не могу позволить никому вмешиваться. Никому.
Он стукнул пальцами по колено.
— Я отправил людей за тобой. Но этот мальчишка — тот же самый герой — снова влез. Защитил тебя. Помешал мне. Снова. И снова. Каждый раз, когда ты была у меня в руках — он выдирал тебя обратно.
Я замерла.
Поняла.
Руки похитителей. Их разговоры. Их страх. Их спешка.
— Леон… — прошептала я едва слышно. — Ты говоришь о Леоне?
Он поднял брови.
— Молодец. Догадалась.
И холод окончательно сомкнулся вокруг меня, как кандалы.
— Так вот, твой Леон… — протянул он, наклоняясь ко мне чуть ближе, как будто хотел видеть каждую эмоцию, возникающую у меня на лице. — Он сын моего заклятого врага.
У меня будто оборвался вдох.
Отец — или тот, кого я так долго считала отцом — продолжал говорить спокойно, даже устало, но каждое слово резало, как лезвие.
— Когда я ушёл от вас, — начал он, — я был вне себя от ярости. На твою мать, на ложь. Но спустя какое-то время… я переборол гордость. Решил вернуться. Вернуть семью. Тебя. И её.
Он вздохнул и сделал короткую паузу, будто смакуя то, что произнесёт дальше.
— Но знаешь, что меня встретило? — спросил он мягко, но в этой мягкости было что-то ядовитое.
Я молчала.
— Меня встретило свидание твоей матери… с отцом Леона.
Я вздрогнула. В голове будто хлопнула пустота.
— Тебе тогда было около двенадцати, — продолжил он. — Я нанял людей, чтобы узнать, где вы, чем живёте. И они мне всё доложили. Что твоя мать уже кувыркалась с другим мужчиной. Что хочела создать новую семью. — Он усмехнулся. — А у него был мальчишка. Высокий, надменный, мужественный — меня он бесил с первого взгляда. И сейчас бесит.
Я не могла выдавить ни слова. Просто сидела, затаив дыхание, и слушала, как рушатся те редкие обрывки воспоминаний, что у меня были.
— То есть… — я всё же заставила себя говорить. — Ты хочешь сказать, что мама… встречалась с мужчиной… и этот мужчина был отцом Леона?
Он фыркнул.
— Детка, у тебя что с памятью? Ты это сама разве не помнишь?
— Я… — я закрыла глаза, пытаясь вытащить хоть что-то из глубины памяти. — Я помню, что у мамы был мужчина… И помню, что у меня был друг, но… ни имени, ни лица. Пусто. Просто… тёплое чувство. И… медальон… я помню медальон.
Он смотрел на меня, будто я — разочарование всей его жизни.
— А я прекрасно помню, что ты дружила с этим Леоном, — отрезал он. — По пятам за ним ходила. Ты разве этого не помнишь?
У меня защемило сердце.
Я не помнила. Только обрывок — маленькая ладонь, протягивающая медальон мальчику. И свет — яркий, солнечный. Всё.
Я снова подняла взгляд.
— И… что ты сделал потом?
Он ухмыльнулся.
— А что должен был сделать ревнивый мужчина, которого предали? Она мне соврала. Сказала, что ты — моя дочь. Заставила жить во лжи. А я? Я должен был терпеть? Нет. Я испортил жизнь этому мужику. Его бизнес рухнул. У него случился сердечный приступ. Дальше… не знаю. Мне было достаточно. — Он откинулся назад и хмыкнул. — После этого у твоей матери никого не стало. Вот тогда я и уехал окончательно.