Этого командир никак не ожидал. Он все еще не доверял девушке и усматривал в ее словах какую-то хитрость. С какой стати ей рваться в Виксбург?
– Я уже сказала, что доктору Самюэлсу и раненым в госпитале нужна помощь.
Трэйнор с трудом доверял людям, исключая своих братьев и сестру Терезу. Они ведь – его семья, его щит. А другие научили его, как опасно открывать чужим свою душу.
Женщина, с которой он когда-то мечтал прожить всю жизнь, убедила его, что любовь покупается и продается за деньги. Первая невеста Трэкстона совершила почти то же самое. И от Трэвиса когда-то отвернулась избранница по вине их отца. Три женщины предали троих братьев, а Трэйса предал сам отец.
Томас Брэгет был тираном, а не отцом, и Трэйнор старался пореже вспоминать его. Он не думал об отце с того самого времени, когда ему исполнился двадцать один год, и он надолго покинул Новый Орлеан.
Прошло без малого пять лет, прежде чем он снова вернулся в дом Брэгетов – Шэдоуз Нуар. Случилось это лишь после гибели Томаса. Но не смерть отца позвала братьев домой, а свадьба их единственной сестры Терезы. Это время было хорошим для семьи. Они отпраздновали свадьбу Терезы, потом свадьбы Трэкстона и Трэйса с сестрами Сорбонт.
Они не оплакивали Томаса Брэгета и никогда не будут жалеть о нем. Он был подло расчетлив с теми, с кем имел дело, но хуже всего он относился к собственной семье.
В убийстве Томаса Брэгета обвинили отца Беллы и Лин Генри Сорбента. И тот и другой были высокопоставленными рыцарями Золотого кольца – секретного общества, которому отдали дань и все братья. Но это общество, боровшееся за конфедерацию с помощью шпионажа и обмана, скорее отвечало духу Томаса, чем его сыновей. Все полагали, что причину убийства Брэгета общество держит в тайне. Но для вдовы и детей все это было неважно – они просто радовались избавлению.
Трэйнор заставил себя думать о насущных делах. Может быть, их отряд и не выйдет живым из лагеря юнионистов, но они будут сражаться до последнего и прихватят с собой на тот свет по крайней мере с дюжину янки.
Но тут Марси взглянула на него. В ее глазах промелькнул свет, который заставил его отбросить все другие мысли, протянуть к ней руки и обнять. Раньше он не замечал такого сияния. Трэйнор попытался избавиться от этого чувства. Нельзя давать волю воображению.
Они просто пригодились друг другу – вот и все. Он нуждался в женщине. А она решила, что может опутать его своими чарами. Надо сказать, что ей это на какое-то время удалось. Может быть, даже сейчас еще он не совсем освободился от них. Он и сам в точности не знает этого.
Трэйнор взглянул на Брета, потом на Трэкстона:
– Мы можем угодить в ловушку.
Замечание должно было обидеть и разозлить Марси. Но ничего подобного не случилось. Конечно, очень обидно. Но было единственное желание – дать ему понять, что она никогда его не предаст.
Так и не разобравшись в том, что с ней происходит, Марси бросилась к Трэйнору. Руки ее обвились вокруг шеи, она прильнула к нему доверчиво, нежно и страстно.
Ее не смущало, что подчиненные стоят вокруг командира, что здесь его брат и Брет Форто. Все ее мысли сосредоточились на Трэйноре, которому она искренне хочет помочь, рискуя собой так же, как и он, а может быть, и больше.
Марси прижалась губами к его губам, пытаясь подчинить его себе, как завоеватель жертву. Но он не был жертвой. Она это понимала. Завоевателем был Трэйнор, а жертвой – она. Она стала его добычей с первой их встречи и не сопротивлялась так, как, наверно, хотел бы Джеральд.
Губы ее властвовали над его губами, все свои чувства она вложила в этот поцелуй, выражая им то, чего не могла сказать словами. Ее язык состязался с его страстно и нежно, а объятия ее были неистовы.
И вдруг она освободила его из своих объятий. Так приказал ей разум. Она поцеловала его и поставила точку – перед людьми и Богом. Она сказала этим поцелуем, что о многом забывает, помогая ему и его друзьям, многое теряет, но главное: она сказала, что он для нее значит.
Трэйнор не мог оторвать от нее взгляда. Руки его и тело взывали к новому прикосновению. Желание целиком захватило его: кровь горела, комок в груди заставил согнуться. Он хочет ее больше, чем когда-то в жизни хотел женщину. Но это не значит, что он доверяет ей и готов рисковать жизнью своих товарищей. Он не имеет права расплачиваться за ее объятия такой ценой.
Серые глаза неотрывно смотрели в зеленые, напоминающие листву летнего леса. Он мог глядеть в них бесконечно долго, забывая обо всем и утопая в их глубине. Хотелось не просто еще раз дотронуться до этой девушки, но заглянуть ей в душу, снять покров таинственности и неизвестности. Он хотел любить ее, защищать ее и заботиться о ней. Внезапное сознание этих чувств удивило и испугало Трэйнора.
– Ну вот, – неожиданно заговорила Марси, вторгаясь в его мысли, – теперь, наверное, ты думаешь, что я пытаюсь заманить тебя в ловушку, Трэйнор Брэгет.
– Не знаю, брат, убедили ли тебя, – с насмешливой улыбкой проговорил Трэкстон, – но я сказал бы одно: у этой женщины недюжинная способность убеждать. Она напоминает мне Беллу.
Белла. Трэйнору стало совестно за то, что он не сказал Трэкстону правду о ней. Он боялся, что брат потеряет душевное равновесие и наделает непоправимых ошибок.
Нельзя не признать, что план Марси удачен, особенно в теперешней обстановке. Он не был уверен, что рядом с Марси не потеряет голову и вернется в Виксбург целым и невредимым. Но выбора не было, товарищи его не могут больше ждать.
Трэйнор согласно поднял руку:
– Раз уж мы собрались сделать это, то надо начинать. Пойдемте.
Марси посмотрела по очереди на Трэйнора, на Трэкстона и Брета.
– Помните свои истории? Кто вы такие и почему поднимаетесь на борт?
Мужчины послушно закивали.
– Ну и хорошо. Позвольте мне быть главной и говорить первой. Я думаю, Джеральд на одной из этих лодок. Возможно, даже на медицинской, потому что… – она с улыбкой взглянула на Трэйнора, – …потому что теперь у него нет своего корабля. А коли так, говорить придется главным образом мне.
– Смотри, не договорись до того, что мы все окажемся на виселице, – предупредил Трэйнор.
Марси остро взглянула на него:
– Я думала, мы навсегда покончили с этими разговорами.
Трэйнор слегка поморщился.
– Я очень сожалею.
– Ничуть ты не сожалеешь, не надо лгать, – оборвала его Марси. – Ты все еще не доверяешь мне. Но если ты хочешь, чтобы никто не пострадал и лекарства попали в Виксбург, то лучше помолчи и доверься мне.
– О'кей, – не выдержал Трэкстон, – пора начинать! Мы тут препираемся, а люди умирают.
Эти слова вывели Трэйнора из себя. Он сердито взглянул на брата, одернул куртку и молча повернулся к стоящим на якоре кораблям. У него возникло чувство, что он сам помогает янки затянуть на своей шее петлю.
Трэйнор и Трэкстон шли рядом с Марси. Брет и группа с «Черной Колдуньи» следовали сзади, не отставая ни на шаг. Остальные ждали на берегу и должны были прийти на помощь, если понадобится.
По узким сходням Трэйнор пошел первым, за ним Марси, а после нее – Трэкстон. Марси поднялась на борт.
Молоденький часовой направил на них винчестер.
– Кто такие? – спросил он.
Марси, не обращая внимания на ружье, задрала кверху носик, захлопала рыжими ресницами и ослепительно улыбнулась:
– Хэлло! Капитан Колдрэйн на борту?
– Так точно, мэм, – ответил часовой.
– Чудесно! Тогда будьте добры, скажите ему, пожалуйста, что пришла его сестра Марси. Да перестаньте тыкать в нас своим ружьем!
Она рукой отвела ствол в сторону.
– Вы же знаете, эта штука может выстрелить и наделать ужасно много неприятностей.
Глаза часового удивленно расширились, и он убрал ружье.
– Сестра капитана?
– Да, молодой человек, именно так, – повторила Марси сладким голосом. – А теперь, пожалуйста, бегите и скажите ему, что Марселина ждет.