— Куда они пошли?
— В его комнату, — казалось, Сет признался с неохотой. Он перебрался к краю дивана и посмотрел в глаза Лиаму. — Я знаю, ты не спросил меня, но серьезно, ты должен разобраться с этим. Ты пытаешься быть холодным, но я вижу, как это съедает тебя. Вы оба разделяете ее. Равное время, равное подчинение.
Верно, и если Лиам чувствовал, что получил ту же любовь и преданность от Рейн, что и Хаммер, может не стоит беспокоиться о том факте, что его лучший друг сделал Бог знает что с их девочкой за его спиной.
Лиам кивнул.
— Я поговорю с тобой позже.
Сет схватил его за руку:
— Не ходи туда, не взвесив все факты. Ты вымотан и у тебя куча мыслей в голове. Выпей. Расслабься. Вспомни, что важно.
А ведь Сет был прав насчет его усталости, задумался Лиам. Может ему стоит притормозить и прочистить мысли. Последнее чего он хотел сейчас — это еще одну драму, особенно им созданную.
Неуверенно кивнув, Лиам позволил Сету потащить себя в бар.
— Что будешь, дружище? Односолодовый, верно? — бармен Ник стоял перед ним с чертовски радостной улыбкой, на которую Лиам просто не мог заставить себя ответить.
— Ага, чистый.
— Я буду воду, — добавил Сет.
Через минуту Ник поставил стакан перед ним, и Лиам поднял его. Его руки тряслись, пока он пил напиток. Виски опалила горло, но этого было недостаточно, чтобы растопить лед в его груди.
— Повторить? — спросил бармен.
— Нет.
От алкоголя усталость станет сильнее, а он все еще должен найти Хаммера и Рейн и рассказать о ночи, проведенной в больнице с Гвинет. Но сначала он должен запихнуть подальше этот иррациональный гнев и вспомнить, что Рейн принадлежит не только ему одному.
— Ты пропустил Рейн и Хаммера на центральной сцене, — сказал Ник. — Они довольно долго были здесь. Одно из самых зрелищных соединений между Домом и сабой, которое я когда-либо видел.
Ударная волна гнева встряхнула Лиама, пока он пытался осмыслить слова Ника. Лиам подавил желание выбить зубы этому слащавому австралийскому мальчишке и запихнуть их ему прямо в глотку.
Вместо этого он стукнул по барной стойке:
— Я передумал. Еще порцию.
— Конечно. — Бармен снова налил и нахмурился. — Эй, ты в порядке?
Проигнорировав Ника, мужчина залпом выпил напиток и отвернулся.
— Ты видел, как Хаммер взял Рейн в подземелье недавно? — Лиам уловил разговор двух Домов у бара.
— Нет, но я услышал об этом, как только переступил порог, — ответил второй. — Давно пора, на мой взгляд. Они годами сохли друг по другу.
— Да, это заметно. Их сцена была актом чистейшего Доминирования. Девушка подчинилась без единого усилия, — отрезал незнакомец. — Словно она делала это многие годы.
— В каком-то смысле так оно и было. Я вот теперь гадаю, как ирландский друг Хаммера вписывается во все это.
«Ох, черт». Лиам и сам удивлялся этому. Вписывался ли он вообще в их отношения.
— Хаммер заявил, что Рейн принадлежит им с Лиамом, — сказал первый Дом. — Но кто знает?
«На самом деле, кто?»
Лиам швырнул пустой стакан на барную стойку и нахмурился. Один из Домов посмотрел в его сторону и, заметив, толкнул локтем своего собеседника. Оба мужчины быстро растворились в толпе.
Сердце колотилось в его груди, Лиам не мог дышать. Его ревность вернулась сполна, чтобы похоронить его там, где он стоял, как вкопанный, хотя, вероятно, не должен был.
— Не спеши с выводами, — предупредил Сет. — Эти двое пороли чушь.
— На самом деле, я думаю, что они попали в точку, Сет. А теперь, если ты не возражаешь, отвали.
Лиам оттолкнулся от барной стойки и покинул бар. Настало время найти парочку и выяснить, наконец, что происходит.
Глава 15
Определенная часть Лиама, все еще способная мыслить рационально, понимала, что он потерял связь с реальностью. Но сцена Хаммера с Рейн – без него – ощущалась словно валун, разламывающий его хребет. Внезапно, он перестал здраво мыслить. И ему было наплевать.
Будь их отношения такими, как сейчас всегда, будет ли он чувствовать себя третьим лишним в их «тет-а-тет»? Да, Рейн утверждала, что тоже его любит. Почему же он не поверил в это на все сто процентов? Возможно, потому, что он не понимал, что, черт возьми, он дал Рейн, чего не смог дать ей Хаммер. Лиам не мог думать ни о чем другом. Теперь казалось, словно они просто ждали, когда он свалит куда-нибудь, чтобы потрахаться без него.
Хотя они сделали больше, чем просто потрахались. Хаммер заклеймил девушку на виду у членов клуба, которые стали тому свидетелями, а Рейн, вероятно, стремилась преклонить перед Макеном колени на глазах у всех, чтобы они знали.