Лиам устало улыбнулся своему приятелю:
— Именно. Полагаю, она рассчитывала женить меня на себе только потому, что она того хотела или по доброте душевной. Кто знает? Она чего-то хотела и думала, что Вселенная упадет к ее ногам. Я рад, что все позади. Теперь, когда правда открылась, она вернет Кайла сестре, уедет обратно в Лондон, и... я больше не увижу ее снова.
Рейн не могла не радоваться тому, что Гвинет призналась, но одна вещь все-таки ее тревожила:
— И что же вдруг заставило ее рассказать всю правду?
Лиам замолчал. От усталости его темные глаза были прикрыты, а губы плотно сжаты.
— Она была настолько напугана болезнью Кайла, что больше не могла удерживать маску. — Он наклонился и прикоснулся губами к губам девушки. — Кажется, это тебя не убедило, моя подозрительная девочка.
Рейн не хотела быть подозрительной, но что-то не давало покоя.
— Поэтому она так просто сдалась? Она украла ребенка, фальсифицировала свидетельство о рождении, придумала целый вагон лжи, и... — Девушка встряхнула головой. — Я не думаю, что она оставила задуманное. Это была бы большая удача.
— Ну, ДНК-тест будет готов через пару часов, поэтому так или иначе, но весь этот фарс закончится. Она знала это.
Рейн, конечно, виделась с Гвинет всего один раз, но это, казалось, совсем не похоже на бывшую Лиама.
Нахмурившись, Хаммер провел ладонью по животу девушки:
— Я понимаю, о чем ты говоришь, но что еще она может сделать Лиаму?
— Не знаю, но некоторые люди готовы сделать намного больше дерьма и ради меньших денег.
— Верно, — согласился Макен. — Однако в этом случае, думаю, Гвинет вышла из игры. У нее больше нет козырей.
Очевидных, нет. Но весь план этой женщины был довольно спонтанным и непродуманным. Рейн бы не удивилась, если бы бывшая жена Лиама припрятала что-то в рукаве. Опять же, детство с Биллом Кендаллом сделало Рейн очень осторожной.
— Не думаю, что и дальше смогу бодрствовать, любимая. — Лиам лег на спину и закрыл глаза.
Большая часть этого дня была по-настоящему ужасной. Словно самый худший день в его жизни. Девушка понимала, почему он изможден и хотел отдохнуть.
Она наклонилась и поцеловала его:
— Я люблю тебя. С нетерпением жду переезда в наш новый дом. Спасибо.
— Люблю тебя... — пробормотал он.
Минуту спустя, Лиам захрапел.
Рейн нежно улыбнулась и повернулась к Хаммеру:
— Он отключился.
Макен нахмурился и потер глаза большим и указательным пальцами:
— Боюсь, я не далеко от него. Адский день.
— Да, — вздохнула она. — Давай в дальнейшем не будем просыпаться ради таких проблем.
— Так и сделаем, прелесть.
Мужчина обнял ее. Затем пару раз вздохнув, тоже провалился в глубокий сон.
Несмотря на то, что в декабре температура по ночам падала, зажатая между Лиамом и Хаммером, Рейн с таким же успехом могла заснуть в печи. И им троим определенно нужно нечто большее, чем двуспальная кровать.
Это было последней мыслью девушки, прежде чем она, поддавшись усталости, также погрузилась в сон.
Рейн проснулась от какого-то жуткого, похожего на бензопилу, звука. Сердце бешено колотилось. Она сидела в темноте, гадая, что это за звук. Затем поняла, что это совсем не инструмент, а Лиам и Хаммер соревновались в самом громком храпе, который она когда-либо слышала. Взглянув на часы на прикроватной тумбочке, девушка поняла, что проспала едва ли час.
Вздохнув, она попыталась лечь обратно и снова заснуть. Лиам повернулся на бок и попытался занять свою треть кровати в середине. С его ртом у ее уха, децибелы храпа только увеличились. Макен решил с кем-то подраться во сне, и в итоге в спину Рейн уткнулись колени и локти. Чем ближе они к ней прижимались, тем жарче ей становилось.
Не будет покоя в этой постели и этой ночью, или того, что от нее осталось.
Встряхнув головой, девушка выползла из-под мужчин и накинула халат, который отбросила, когда занималась любовью с Лиамом. Он лежал обнаженным рядом с Хаммером, на котором были лишь его боксеры. Они выглядели очень мило вместе в одной постели. Как жаль, что у нее нет с собой телефона, чтобы сфотографировать их. Хотя, если бы она это сделала, они бы отшлепали ее по заднице.
Рейн накинула на них простынь. Она думала, что могла бы пойти в свою собственную постель, но испытывала невероятный душевный подъем от перспективы их совместного будущего. Дом, любовь, то, как они решали свои проблемы... Сейчас она не хотела спать, она хотела жить.