— Мне пришлось потрудиться, чтобы найти врача, который сделает аборт девочке, которой нет еще и четырнадцати, но я его нашел. Он понадобился еще раз, через два года. После первого ляпа, я посадил Ровен на таблетки, только эта тупая пизда приняла антибиотики от какой-то чертвой болезни и бам. Но я дал ей понять, что она не может быть такой беспечной снова.
Рейн даже не хотела знать, что в тот момент сделал Билл.
Когда, после отъезда Ровен в колледж, Рейн начала отбиваться от косых взглядов отца и его «случайных» прикосновений, она иногда обижалась на свою сестру. Ни единого сообщения, письма и праздников дома. Ничего. Теперь девушка полностью понимала ее решение.
— Итак... — выдохнула она. — Поэтому Ровен ни разу не вернулась, чтобы навестить меня?
— Ну, не совсем. — Билл заржал, очень довольный собой.
Рейн замерла. Страх почти сковал ее язык, прежде чем она смогла задать следующий вопрос:
— Что ты имеешь в виду?
Билл не стал отвечать. Он просто начал напевать какую-то смутно знакомую мелодию, которую она слышала от отца раньше. Ровен всегда ненавидела эту песню. Рейн тоже.
— Сегодняшняя ночь та самая ночь. Все будет хорошо. Я собираюсь трахать тебя, девочка. И теперь нас никто не остановит, — пропел Билл, затем фыркнул. — Род Стюарт по-своему пел песню, а у меня свой стиль. Знаешь, это моя особенная песня для Ровен. Я пел ей в ее первый раз. «Не говори ни слова, мое непорочное дитя...»
Вот и разгадка. Правда обрушилась на Рейн. Каждый раз, когда отец ставил эту песню, Ровен плакала. Затем, в ту же ночь, Рейн слышала стоны и бормотание, исходящие из комнаты сестры.
Слезы снова потекли из глаз Рейн. «Бедная Ровен...»
— Но затем твоя сестра стала наглой, подумала, что она лучше меня. Она подала заявки во все эти гребаные университеты и поступила. Она приняла решение и собиралась оставить меня.
Рейн слышала, как плещется алкоголь в бутылке, затем он стукнул ее об стол. Девушка вздрогнула и подавила желание вскрикнуть.
«По крайней мере, Ровен выбралась». У нее были невообразимо ужасные пять лет с отцом, но Рейн посчитала победой, что ее сестра сбежала, чтобы наладить свою жизнь.
— Поэтому я позаботился о ней. — Послышались шаги. Пошатываясь, Билл вернулся к девушке и попал в поле её зрения, когда присел перед ней со сверкающий зазубренным ножом в руке. — Так же, как я позабочусь и о тебе.
Глава 19
Рейн хватило какой-то доли секунды, чтобы понять, что произошло с сестрой. Ровен не просто решила оставить детство позади и добиться для себя лучшей жизни. Их отец-извращенец завершил ее.
— Она собрала вещи, и ты повез ее в аэропорт, чтобы она могла улететь в Лондон и...
Ухмылка тронула его губы:
— Я отвез ее в пустыню. У нас было небольшое грязное прощание. Затем... Я отправил ее в путь. — Билл поднял нож и пожал плечами. Жуткий восторг сиял в его глазах. Он наслаждался каждой минутой этого. — Между прочим, та же лопата в багажнике моего пикапа.
Волна еще более леденящего ужаса прокатилась по Рейн. Она знала, что ее отец не способен чувствовать любовь или сострадание. Знала, что он был насильником и педофилом, которому просто наплевать на чужие страдания. Но она не знала, что он был еще и убийцей.
— Потому что она планировала оставить тебя? Поэтому?
— Никто не уходит от меня. Даже ты.
Билл опустил нож, прижимая острие к ямочке на горле девушки.
— Подожди! — выкрикнула она в панике.
Как она могла отговорить его от того, что он задумал?
— Я-я сделаю все, что ты хочешь.
— Я знаю, что сделаешь. И тебе понравится.
По коже Рейн побежали мурашки, и прежде чем она успела сказать что-то еще, Билл разрезал ее футболку и лифчик большим ножом, превращая одежду в лоскуты... и оставляя длинную царапину от горла до талии. Чуть глубже, и проступила бы кровь.
Улыбка, которая сияла на губах мужчины, рассказала Рейн о том, что ему очень нравилось морочить ей голову. Он хотел напугать ее, показать свой контроль над ее жизнью — прежде чем он окончательно потеряет интерес к своей игрушке и тоже ее прикончит. «Он убил Ровен, когда та решила, что достаточно настрадалась и решила уйти. Что, если ее сестра, была не единственной?»
— Как насчет Ривера?
— Этот тупой отморозок попадал в такое количество передряг, что он или в тюрьме или в армии. Я был рад увидеть его задницу с другой стороны своей двери. Он был слишком болтливым, чтобы его терпеть и слишком большим, чтобы его победить.